установить приложение 1xbet на андроид бесплатно

Денис Романцов побеседовал с Леонидом Пахомовым

В восемнадцать лет Леонид Пахомов напортил старшим партнерам договорной матч, о чем в первый раз сказал в этом интервью, в 20 – на месяц улетел с молодежной сборной в Индию, а в 30 два стал капитаном столичного «Торпедо», одной из самых фаворитных команд страны 60-х, за какую болели и механики автозавода, и именитые артисты. «Олег Даль как-то позвал игроков в «Современник» и прямо во время спектакля спросил, какого числа у «Торпедо» последующий матч», – говорил мне Виктор Шустиков, напарник Пахомова в защите «Торпедо» и его предшественник в роли капитана. Потренировав в «Кубани» и школе «Торпедо», Пахомов попал в штаб молодежной сборной СССР, обыгравшей в конце чемпионата Европы 1990 года Югославию, заполненную будущими звездами «Милана», «Реала», «Юве» и «Барсы». Сам Пахомов, тренируя сборные различных возрастов практически пятнадцать лет, поучаствовал в развитии Мостового, Канчельскиса, Шалимова, Кобелева, Семшова, Кузьмина и много кого еще. 

– Вы родились в Баку. Как там оказались ваши предки?

– Их привел туда голод. До революции Пахомовы жили в Пензенской губернии, а после 1917 года, когда начался голод, спустились по Волге в Астрахань. Там им тоже не понравилось. До их дошел слух, что в Баку жизнь дешевле и с питанием лучше, и весь мой род перебрался туда. Мой дед был хорошим кузнецом, так что стремительно отыскал для себя работу. Война обошла Баку стороной, хотя недалеко пролетали германские самолеты. Мой папа был ранен в руку под Севастополем. В 1942-м его комиссовали домой, а в будущем году родился я.

– Где вы жили в Баку?

– В поселке Джапаридзе, хотя почаще его называли Столичным – туда приезжало много москвичей, занимавшихся разработкой нефтяных месторождений. Поселок находился на возвышенности, и, если раз в году выпадал снег, выходили фантастические горки, на которых мы катались целыми деньками. Неувязка была только с питанием. Папа был единственным добытчиком в семье, а, не считая меня, у него было еще трое деток.

– Как вы пришли в футбол?

– Моим учителем физкультуры был Александр Попков, узнаваемый в те времена бегун на длинноватые дистанции, который достигнул строительства спортивной площадки и увлек меня футболом, хотя больший акцент делал на легкую атлетику (я, к примеру, побеждал в районных соревнованиях по бегу на 100 м и метанию ядра). Попав в школу «Нефтчи», я выделялся как раз скоростью.

До 4-ого класса я был отличником, но, заинтересовавшись футболом, скатился на двойки и тройки. В один прекрасный момент предки повстречали моего потрясающего управляющего, спросившего: «Он у вас, что, хворает?» А я просто заместо школы бегал глядеть тренировки основного состава «Нефтчи». Меня и самого туда взяли, когда мы собственной школой достигнули неописуемого для «Нефтчи» фуррора – заняли 2-ое место в стране, уступив в конце киевскому «Динамо».

– Почему вы уехали из Баку?

– В базе «Нефтчи» я не очень преуспевал, и решил поступать в институт, но мои друзья-футболисты махнули в Краснодарский край, где тогда в каждом колхозе была футбольная команда, и достигнули того, чтоб туда позвали и меня. Мне прислали приглашение на просмотр в команде поселка Черноморский.

Я был застенчивый маменькин сыночек, об отъезде из дома и поразмыслить не мог, но семья у нас была большая, папа хоть и зарабатывал отлично, но содержать четырех малышей было тяжело, так что предки меня не больно-то удерживали. В Черноморском меня поставили на ставку ассистента бурильщика, и половину заработной платы я высылал родным в Баку. Поиграв в Черноморском, я попал в «Дружбу» Майкоп, которую тренировал бакинец Артем Маркаров. Правда, пока я туда доехал, тренер сменился, но мой родственник по маминой полосы Алексей Носов настоял на том, чтоб меня все равно взяли в «Дружбу». Он был заслуженным тренером по боксу.

В Майкопе был смешной случай. Перед игрой с Армавиром ветераны команд, как я позже узнал, условились, что «Дружба» проиграет. Победа выводила Армавир на 2-ое место. Меня, мальчишку, не предупредили. Я пластался, выбивал мячи, мешал Армавиру забить, и в конечном итоге окончили вничью. После игры ветераны на меня накинулись: «Ты чего наделал?» – «А чего? Было надо ранее говорить».

– Как вы попали в молодежную сборную?

– В Майкопе я вырос как игрок, так как, не считая футбола, ничем там не занимался, даже на танцы не прогуливался. Есть, правда, было особо нечего, и голод я снимал банкой сгущенки, но это не воспрепядствовало мне через год совместно с тренером Рассказовым, переделавшим меня из нападающего в заступника, перейти в краснодарскую «Кубань». В 1964 году вы поехали на сборы в Адлер, где в товарищеской игре с «Динамо» Тбилиси меня увидел Гавриил Качалин, тренер молодежной сборной. В будущем году мы полетели в Индию. До вылета я повредил связку колена в игре за «Кубань», но жутко желал попасть в Индию со сборной и уговорил доктора Белаковского сказать тренерам, что я здоров, и вылечить меня уже в пути.

– Сколько вы провели в Индии?

– Планировалось, что мы сыграем три матча за 10 дней и вернемся в Москву, но в конечном итоге нас уговорили остаться еще на несколько недель, и мы изъездили на поезде всю Индию. В одной из гостиниц кровати крепились к потолку и были занавешены марлей. Мы опешили: «Зачем?» А только выключили свет – началось: кто-то жужжит, кто-то пищит, кто-то ползает по полу. До еды, как повелел доктор Белковский, мы мыли фрукты марганцовкой и натирали руки хозяйственным мылом, чтоб не отравиться. В общем, условия были типичные, зато в месяц общения с индусами я научился гласить по-английски.

Сначала 80-х я возвратился в Индию тренером «Кубани». Средств в поездку игрокам давали мало, по 10 баксов, потому они брали с собой фотоаппараты «Зоркий» и продавали их в бомбейском отеле. Чтоб развлечь ребят, я повел их в зоопарк. Тормознули перед клеточкой с гориллой. Она взяла в руку яблоко и замахнулась на нас. Мы пригнулись, но горилла околпачила нас и не бросила яблоко. Позже – снова. На 3-ий раз мы уже не стали пригибаться, но горилла опять нас перехитрила – метнула яблоко в решетку, оно разлетелось на кусочки и обдало моих ребят.

– Что вас привело в «Торпедо»?

– Еще мальчиком я увидел их в 1960 году в Баку, когда «Торпедо» стало фаворитом, и втюрился в ту команду: Воронин, Иванов, Шустиков. После дебюта в молодежной сборной меня звали все клубы высшей лиги, не считая 2-ух грузинских команд, «Динамо» Тбилиси и «Торпедо» Кутаиси. Я вбил для себя в голову, что желаю конкретно в столичное «Торпедо», хотя больше способностей забрать меня было, естественно, у армейских команд. Но мне сделали справку, что у меня язва желудка и я освобожден от армии. Что любопытно, уже перейдя в «Торпедо», я вправду захворал язвой желудка. Выходит, навел на себя порчу.

– Чем запомнились Валерий Воронин и Эдуард Стрельцов?

– Мои 1-ые тренировки в «Торпедо» прошли в спортзале Мясокомбината – самое сильное воспоминание, как Воронин воспринимал мяч на грудь и в окружении 5 – 6 человек отдавал точную передачу. Безупречный уровень владения мячом, не напрасно его брали в сборную мира. Года через два после моего прихода Валера Воронин мне произнес: «Леня, я рассчитывал с течением времени опуститься из полузащиты в защиту, а с твоим приходом вижу, что места мне там нет».

Стрельцов же в один прекрасный момент попросил: «Когда отбираешь мяч, пасуй мне на ход, а не в ноги. Я сделаю вид, что двигаюсь для тебя навстречу, стяну за собой заступника, а ты лупи в свободную зону и я рвану туда». На последующей денек мы разыграли такую комбинацию, и Стрельцов забил победный мяч минскому «Динамо». Когда Эдуард стал тренером школы «Торпедо», одно только его имя притягивало мальчуганов со всей Москвы: все желали трениться у него.

– Вы тоже работали тренером детской школы «Торпедо», а позже и директором. Ваше отношение к Программке подготовки наших футболистов 10-14 лет, инициированной компанией adidas?

– Очень принципиально, что развитие малышей будет систематизированно и мы станем бережнее относиться к их воспитанию. Надеюсь, от этого станут посильнее и игроки, над чьим прогрессом будут работать более отлично, и тренеры, у каких появится грамотное управление к действию. Программка развивает не только лишь технику владения мячом и продвижения без мяча, да и личностные свойства, и это мне очень близко.

Я во всех собственных командах – от школы «Торпедо» до молодежной сборной пробовал выращивать не только лишь сильных игроков, да и – по способности – деятельных, творческих, приличных людей. Когда таких ребят набиралось на целую команду, нам все было по плечу – даже обыграть Францию с фаворитами взрослого чемпионата мира в составе. Нашему футболу не хватает не только лишь игроков, да и высококачественных детских тренеров, и Программка в том числе ориентирована на то, чтоб это поправить. 

Как конкретно это будет происходить, рассказал Андрей Власов, управляющий департамента инноваторской политики, науки и образования РФС:

– Пару лет вспять в почти всех ведущих академиях Рф работали голландские тренеры. Это был нужный для нашего футбола период. Голландцы осовременили тренировочный процесс, хотя и сталкивались со скептицизмом со стороны русских коллег, но суровой преградой для их становился языковой барьер. Когда с игроками хоть какого возраста разговаривают через переводчика, они слышат переводчика, а не тренера. Программка подготовки футболистов 10-14 лет, разработанная adidas, РФС и Германским Футбольным Союзом, предполагает вербование профессионалов из Германии исключительно в качестве консультантов, а тренеров мы должны развивать собственных, русских. Программка содержит как свод принципов и закономерностей, так и простор для творчества с учетом местной специфичности – к примеру, тупо заставлять отрабатывать длинноватые передачи, если занятие проходит зимой в небольшом зале.

Программка предполагает структурное изменение занятий, направленное на то, чтоб спортивные школы готовили именно футболистов, а не команду. Обучение происходит через игру, через создание на тренировках реальных игровых ситуаций. В Программе тщательно описываются примеры упражнений, при этом так, чтоб быть понятными даже начинающему тренеру. 

Принципиальный вопрос – переход от теории к практике. Русские детские тренеры очень отлично обладают теоретическим материалом, не ужаснее германских коллег, но пока слабо используют свои познания на практике. Для этого мы проводим семинары по всей стране, на которых основной упор делаем конкретно на практическое применение принципов, изложенных в Программке. У германских тренеров тоже были задачи с практикой, но они решили их – а на данный момент Германский футбольный альянс помогает решать эти трудности нам.

Специфичность русского футбола и, а именно, его отличие от германского на момент старта программки в Германии – малый уровень инфраструктуры многих наших футбольных школ. Мы будем решать эту делему за счет того, что школы, принимающие Программку, будут получать финансовую поддержку от РФС.

5 обстоятельств прочесть Программку развития талантов

Cкачать демо-версию Программки можно по ссылке.

Полная версия Программки в последнее время станет доступна на официальном веб-сайте РФС в разделе Научный совет.

«Торпедо» – 1968. 5-ый слева – Леонид Пахомов 

– Как вы стали тренером юношеской сборной?

– В восьмидесятые была мода: инспектировать, сколько часов тренятся команды. В «Кубань», которую я тренировал, приехал спортивный бюрократ Русак: «Почему так не много часов тренируете?» Отругал нас как малеханьких малышей. Я ответил: «Вы в футбол игрались когда-нибудь? Мы готовим команду не к завтрашней игре, а к сезону. Это футбол, а не легкая атлетика. У нас нет цели загонять игроков». Выслушав меня, Русак через несколько лет предложил меня на роль ассистента Володи Радионова в юниорской сборной, в которую входили Шалимов, Мостовой, Добровольский, Колыванов, Юран, Канчельскис. В 1990 году мы выиграли чемпионат Европы.

– Чем запомнились фавориты той сборной?

– Они балбесы были. Приехали мы на Кубок Джавахарлала Неру. Иду по коридору гостиницы Калькутты, слышу – мат-перемат, сплошная российская брань. Вижу, ага: Шалимов, Мостовой и Колыванов. Что делать? Нужно же отучать их от этого. Я подошел и покрыл их еще больше крутым матом, и они аж примолкли от шока. «Ну, что, нравится для вас меня слушать?» – «Нет». – «А вас, думаете, приятно слушать?» Они до сего времени вспоминают, как я их одолел их же орудием.

Те же ребята поражали меня собственной одержимостью футболом. После занятий шли на пляж и до посинения пасовались, не давая мячу опуститься на землю, а позже в том же режиме, жонглируя мячами, подымалиь по горке в гостиницу. В конце Евро-1990 наши мужчины обыграли Югославию с Бобаном, Просинечки, Миятовичем, Бокшичем и Ярни.

– В отборочном турнире на ЧМ-98 вы помогали Игнатьеву в первой сборной. Какие эмоции вызвала игра в Болгарии?

– Там все было просто: арбитр Крондл просто решил задачку по устранению Рф. Внаглую утопил нас. Не отдал стопроцентные пенальти в ворота Болгарии. Не знаю, воздействовали на арбитру болгары либо еще кто-то, но факт в том, что нас засудили. Было страшно грустно, но позже я пережил еще большее разочарование в молодежной сборной.

– С ней вы чуть не вышли на сиднейскую Олимпиаду. Что воспрепядствовало?

– В стыковых матчах попали на Словакию. В Москве нам забили из стопроцентного офсайда, мы проиграли 0:1 и я уже тогда сообразил, что судьи не дадут нам пройти далее. Как позже выяснилось, УЕФА решил финишную часть молодежного Евро-2000 провести в Словакии и, естественно, не мог допустить, чтоб хозяева туда не попали. В Братиславе перед ответным матчем мне произнесли: «Напрасно бьетесь. Одолеет Словакия».

В ответной игре судьи нас тоже прихватили. Ребята плакали после того матча – не только лишь из-за поражения, да и из-за того, что расстаются, что больше не повстречаются в одной команде. У нас был умопомрачительный коллектив – к примеру, не складывался отборочный матч в Исландии, вопил наисильнейший ветер, я переживал, что не удавалось забить, но ко мне подбежал капитан Володька Бут и произнес: «Может, перестроимся на другую схему?» Я согласился, и мы одолели.

В Москву летели в одном самолете со взрослой сборной, проигравшей Исландии из-за автогола Ковтуна. Они невеселые, а мы – напротив, веселые. Так же вышло и в последнем матче группового турнира с Украиной, которую мы обыграли благодаря красивому голу Ролана Гусева в ворота Сережи Перхуна. Первой сборной с Украиной подфартило меньше.

– Почему капитаном был конкретно Бут?

– Его избрали игроки. Володя стал моим первым ассистентом в объединении команды. Он играл за дортмундскую «Боруссию» и, приезжая в молодежку, так радовался встрече с российскими ровесниками, что излучал позитив и на поле, и в тренировках, и на отдыхе. 

– Как вы вообщем стали основным тренером той команды?

– После ухода Миши Гершковича молодежка осталась без тренера. РФС и Олимпийский комитет длительно решали, кто им станет, уговаривали Аверьянова с Ирхиным, но безуспешно, тогда и я сам – даром что умеренный человек – подошел к Никите Симоняну: «Зачем вы кого-либо уговариваете? Я же есть». – «А ты готов?» – «Конечно».

Основным нашим конкурентом по группе были французы c Тьерри Анри и Джибрилем Сиссе в атаке. Составляя план подготовки к столичному матчу с ними, я помыслил: чего ребята будут скучать неделю в Новогорске. Свожу их в театр, сменим обстановку. Столичным игрокам разрешил взять с собой жен и подруг. После спектакля спросил: «Довольны?» – «Да». – «А я буду доволен, если мы завтра обыграем Францию». Ребята промолчали, но на последующий денек выиграли 2:1.

– Почему Вячеслав Малафеев в вашей команде посиживал в припасе?

– У волгоградского «Ротора» в 1998//99 годах была такая команда, что у Андрея Чичкина было сильно много работы и он просто смотрелся посильнее Малафеева, еще не игравшего размеренно за «Зенит». После вылета «Ротора» Чичкин больше не играл размеренно в премьер-лиге, а Малафеев, напротив, с возрастом становился надежнее.

– Самый непростой выезд с той молодежкой?

– Армения. Армянские друзья очень желали нас обыграть и перенесли игру в Гюмри, куда мы три часа ехали на автобусе по серпантину. Автобус был на солярке, весь дым шел в салон, у игроков кружилась голова, Максима Бузникина вырвало. Мы все-же выиграли 2:0, но после игры не могли принять душ, не было жаркой воды.

– Бузникину было плохо, но он все равно сыграл.

– А куда бы он делся? Он же один из фаворитов той молодежки. Он и на сборах в Новогорске был заводилой. Рядом с нами жила и тренилась сборная Рф по художественной гимнастике. Мы поправлялись в одной столовой, вечерами посиживали в одной компании. В один прекрасный момент Бузникин спросил: «Леонид Александрович, можно взять на сборы гитару?» – «Нет проблем». Я считал, что поиграть на гитаре после тренировки лучше, чем посиживать у телека либо телефона. В конечном итоге в Новогорске Максим пел Алине Кабаевой и другим гимнасткам песни собственного сочинения. Я практически 30 лет проработал тренером и на моей памяти не было более творческого футболиста, чем Бузникин. И поболее дружной команды, чем молодежная сборная-98/99.

После поражения в стыковых матчах я дождался, когда ребята умоются, и попросил их слушать меня. В Словакию мы в первый раз в том цикле летали чартером, так что могли для себя позволить не очень спешить в аэропорт. Видя слезы игроков, я произнес: «Ребята, это только молодежная сборная, и жизнь на этом не завершается. Да, мы больше никогда не соберемся одной командой, но вы не должны расставаться – обменяйтесь телефонами, поздравляйте друг дружку с праздничками. Не запамятовывайте, как отлично нам было вместе».

– Агенты рекомендовали для вас игроков в молодежную сборную?

– Непременно. Было сильно много предложений. Но они все на уровне – съезди, взгляни того-то. Но я же не мог объездить всю страну, к тому же многие игроки выступали за дублирующие составы во второй-третьей лиге. Меня выручали мои связи в регионах, в каждом из которых у меня был знакомый тренер. Если я не мог приехать, я просил помощников просмотреть того, кого мне рекомендовали агенты. Сопоставлял информацию агента и моего друга, и если были только положительные отзывы, звал игрока на сбор – для знакомства и просмотра. Потому в моей сборной было много ребят из провинции: Нижегородов из Нижнего Новгорода, Чичкин, Смирнов и Дуров из Волгограда, Кириченко из Ростова.

– Среди того отборочного цикла вы чуть не ушли в «Жемчужину».

– «Жемчужина» стояла на вылет, меня длительно просили ее возглавить, но сочинские друзья порекомендовали: «Не ходи. Для чего для тебя свое имя пачкать?» Предложения из клубов я рассматривал, так как в РФС платили главному тренеру молодежной сборной триста баксов за месяц – став позже ассистентом Игнатьева в «Торпедо-ЗИЛ» я получал в 10 раз больше. В сезоне-2000 у нас в «Торпедо-ЗИЛе» дебютировали восемнадцатилетние братья Березуцкие, мы вывели команду в премьер-лигу, но в конце года Игнатьев не условился с директором завода о новеньком договоре, и мы улетели в Китай.

– С чего вам началось приключение в «Шаньдуне»?

– Нас отвезли на юг страны, где китайская федерация футбола проводила сбор всех команд высшей лиги. Это напоминало военный лагерь. Игроки в одном корпусе, тренером в другом. В 10 часов вечера всюду отключали свет – отбой. Днем становились в шеренгу и строем шли на завтрак в столовую.

Игроки сдавали нормативы под присмотром футбольных чиновников. Если проваливали испытания, их высылали домой. В общем, там, естественно, перегибали палку, но желающих попасть в китайский чемпионат все равно было предостаточно – там тогда и, в 2001 году, очень отлично платили. В «Шаньдунь» приезжали на просмотр Сергей Нагорняк и Илья Цымбаларь. Нагорняк остался, а Илья не приглянулся руководителям нашего клуба, представителям наикрупнейшей энергетической компании Китая.

– К чему было сложнее всего привыкнуть в Китае?

– К кухне. Один из менеджеров клуба поразил меня за обедом. Наложил в тарелку овощей, но заправил на оливковым маслом, а сладким джемом. И с таким наслаждением это уплетал! Я же любитель первых блюд и в один из первых обедов в Китае решил испытать тот суп. Зачерпнул половником – что-то тяжелое. Поднял повыше – блин, черепаха. Я бросил ее и больше к китайской кухне не обращался. Решил, что это очень экзотично для меня.

Месяца через два мы с Борисом Игнатьевым попросили управление усилить наш штаб еще одним русским тренером, Володей Белоусовым. Решили чуть-чуть отметить его приезд. Сходили в магазин, приобрели китайскую водку, банку с огурчиками, художественно разложили их на тарелки, порезали колбаску. О китайской водке мы уже кое-какое представление составили, а вот местные малосольные огурцы пробовали в первый раз. «Ну, Володя, с приездом». Выпили, закусили – а огурцы оказались сладкие. Для закуски негожие.

Позже нас отвезли на экскурсионную поездку в Храм воздуха, где мне предложили полакомиться жареными жучками. Я уже ничего не страшился, так что попробовал – и ничего, как бы живой остался.

– Что вас посильнее всего поразило в Китае?

– Скорость строительства. Деревню за два года превращают в роскошный город. Как они успевали? Неописуемо. А там, где еще как бы нет роскошного городка, все равно были пятизвездочные гостиницы, комфортные аэропорты и вокзалы, все в безупречном состоянии – мы объездили всю страну, так что я лицезрел это своими очами.

– В Казахстане вы тренировали взрослую сборную, и вас много критиковали. За что?

– Я начал лепить команду, летал по всей стране, находил игроков, а непосредственно – желал отыскать хотя бы несколько казахов для сборной, чтоб не только лишь российские были в команде, но игроков подходящего уровня просто не было. Позже у меня произошел конфликт с управляющим федерации футбола Казахстана, зятем президента Назарбаева. На игру с Азербайджаном я вызвал несколько новых игроков, желал просмотреть их, но перед матчем услышал от шефа федерации: «Мы непременно должны одолеть. На игре будет Назарбаев». Мы проиграли 2:3.

– Конфликт был из-за того, что от вас добивались победы в товарищеской игре?

– Не только лишь, но он стал для меня последний каплей. Было и другое. На сборах я сам прогуливался и находил поле для государственной сборной, потому что то, что нам предлагали, было огородом. Я добивался, чтоб у сборной были наилучшие условия, но руководители федерации пропускали мои слова мимо ушей. Игрокам после игр необходимы восстановительные мероприятия, и снова же мне самому приходилось разыскивать для их подходящую баню. Я на физическом уровне от этого утомился. 

Фото: РИА Анонсы/Дмитрий Донской, Игорь Уткин, Алексей Филиппов