скачать бесплатно 1 xbet мобильную версию

Экс-защитник «Шахтера» сказал Сергею Болотникову, почему решил окончить карьеру, об отказе Лобановскому, армии Кварцяного и снаряде в донецкой квартире.

Шевчук-игрок

– Почему решили окончить карьеру конкретно на данный момент?

– Я издавна уже задумывался об этом. Но решил после травмы – первой в карьере так тяжеленной. Мускула волновала еще до Евро, я не до конца ее залечил – каждую тренировку во Франции проводил на уколах, не говоря уже о матчах. Докторы произнесли, что это нормально, должно пройти. Но стоило, наверняка, сделать паузу. А так мускула лопнула – и я выбыл на 3,5 месяца.

Когда возвратился, сообразил, что не желаю быть пятым колесом в тележке. Посиживать на лавке в таком возрасте не очень прекрасно. Я впору заканчиваю – не пересидел. Выходит, травма стала каким-то знаком выше.

– Вы стали зачинателем либо клуб? Когда у вас договор заканчивался?

– 31 декабря. Я ощущал силы продолжать, поступали предложения от средних команд из-за границы. Если б это были отличные команды – продолжил бы играть. Но эти варианты даже особо не рассматривал, в Украине тоже не желал играть.

Решил – все. А поменять решения я не люблю. Сейчас нужно двигаться далее.

– Ваши характеристики как-то поменялись? За сколько 100 метров пробегаете?

– Не думаю, что очень растерял в скорости. Как-то на спор бегали, я одолел, но не скажу, кого опередил.

– Три самых стремительных игрока «Шахтера» — после вас?

– Ну, я не думаю, что я самый резвый. Когда-то – может быть, но на данный момент мне уже 37 лет. У нас вообщем команда стремительная. Процентов 90 игроков – скоростные.

– В ближайшее время игроки как-то удивительно уходят – Шовковский, Гусев, Селезнев, Эдуардо, сейчас вы — никто не попрощался с болельщиками. Не грустно?

– Нет. Я вообщем захворал тогда. Вылезли препядствия с носом – у меня был гайморит, который повсевременно давал отягощения. Пришлось делать операцию вот не так давно.

Из-за заболевания я не сумел даже с командой проститься после матча против «Динамо», побеседовать с Фонсекой. Мне очень понравилось работать с ним и его командой. Они работают с огромным энтузиазмом, профессионализм просто зашкаливает. Но я написал в нашу группу в WhatsApp – поблагодарил всех игроков, администрацию, пожелал фортуны. Побеседовал с президентом, гендиректором. Так что клуб прекрасно со мной попрощался, никаких обид.

Моя основная мечта – чтоб команда возвратилась в собственный город, на собственный стадион. Тогда и, может, сделают матч против команды бывших игроков. Это было бы классно. В особенности, если приедут наши футболисты из европейских клубов.

– С каким чувством заканчиваете карьеру?

– Еще не верится… Кажется, вот, скоро снова начнутся сборы… Я же, когда получил травму, купил для себя абонемент в фитнес-центр и практически каждый денек еще персонально по 2 часа занимался. Подлечивал ногу, держал тонус. Мне не хватает игр, чтоб выплеснуть адреналин. Для меня все это не по привычке было.

– Есть чувство, что за 20 лет сделали все, что могли?

– Не желаю сетовать. Хоть какой футболист может только грезить о таковой карьере. Я счастлив, что играл в таком клубе, с такими футболистами, под управлением таких тренеров, с таким президентом. И, естественно, с такими болельщиками. В мире таких больше нет.

– Все так молвят.

– Но я могу разъяснить. Рядовой матч – а на трибунах 25-30 тыщ зрителей. Мы всегда почтительно относились к хоть какому конкуренту, демонстрировали неплохой футбол, и наши болельщики это очень ценили. Приходили как на спектакль. Были семейные сектора – с детками, бабушками, дедушками. Детский сектор – школьники, дети-сироты. С области многие приезжали. Приятная атмосфера, никаких ругательств, мы вкупе переживали все трудности. И все были защищены. А на данный момент – поглядите, что происходит на трибунах. Всякую игру возьми – нет гарантии, что ты вернешься домой со стадиона.

– Но вы ведь желали поиграть в неплохом европейском клубе?

– Я играл в топ-клубе, но хотелось сыграть в топ-чемпионате. Мне очень нравится атмосфера матчей Лиги чемпионов. Даже Лига Европы – это уже не то. Полный стадион, безумный накал, большая ответственность. Я жил такими матчами. Хотелось побольше играть на таком уровне.

Хотя в других матчах я тоже всегда играл трепетно. При Луческу по другому и нельзя было. Попробуй на сборах вничью сыграть – это сходу трагедия. Он был нашим тераном, фараоном, который начал строить эту империю и прививал нам психологию фаворитов.

– В самом начале карьере вы могли оказаться в «Динамо» Лобановского. Как можно было избрать «Шахтер», который тогда только начинал строиться?

– Да, это был 99-й год, я играл в запорожском «Металлурге». Пришли предложения из «Динамо», «Шахтера» и «Зенита». Маркевич тогда тренировал «Металлург». Произнес, что нужно перебегать в «Шахтер» – дескать, очень огромные амбиции у клуба, не плохая команда и в дальнейшем они будут играть в неплохой футбол. Это его пророчество было. Мы совместно сели в мою машину и поехали подписывать договор.

– Позднее вы все-же могли оказаться в «Зените» – Луческу говорил, что вас желал созидать Спалетти. Почему не сложились?

– Я был не против, если «Шахтер» меня отпустит. Поначалу они желали купить мой договор, позже взять в аренду… Не знаю, почему не вышло.

У меня же никогда не было агента. Это всегда трудно психологически — последние лет 6 я продлевал договор в последний месяц. В таковой ситуации ты должен демонстрировать собственный уровень до конца. А не так, что подписал на 5 лет – и сидишь, можешь даже не играть, а средства получаешь.

Шевчук-человек

– Три человека, которые сделали Вячеслава Шевчука таким, каким мы его знаем.

– Сначала, предки, естественно. Они меня воспитали, обучили отлично относиться к окружающим, независимо от твоего статуса.

– Кем они работали?

– Мать – торговцем в кафе. Папа – на заводе. Бывало, даже на 3-х работах, чтоб прокормить семью – и электриком, и лифтером, и сапожником.

– Жили бедно?

– Да. Квартира, квадратов 25, может – я, брат и предки. Так и жили.

– Молвят, вы никогда за 20 лет не опаздывали на тренировки. Откуда эта безумная дисциплина?

– Я вообщем никуда не опаздываю. Даже представить для себя такое не могу. И не люблю ожидать других. Жизнь так воспитала. Супруга как-то на денек рождения гласит моим родителям: «Спасибо, что воспитали такового сына». А мать отвечает: «Это он сам воспитался». Уже в 15 лет начал ездить с командой. Позже уехал в Ковель – жил в общежитии, по 8 человек в одной комнате. Каждый был должен мыть полы и еще всякой работы делать. В Запорожье бывали моменты, когда не было что есть – хлеб мочили, сверху сахаром посыпали и ели.

– В один прекрасный момент вы, чтоб выйти на матч, приняли столько обезболивающего, что посадили печень. Что же это все-таки за ужасная история?

– Сломал мизинец на ноге перед игрой с «Манчестер Юнайтед». Три недели посиживал на уколах и пилюлях. Надевал бутс на размер больше, чтоб палец влез. После матча начал ощущать себя нехорошо, сдал анализы – оказалось, трудности с печенкой. Месяц пришлось восстанавливаться, пил особые препараты. Отлично, что как раз зимний отпуск начался.

– Еще одна показательная история – ваша дочь родилась, когда вы участвовали в матче. Как так? Почему не отпросились?

– Даже мысли таковой не было. Если б это был сбор – отпросился бы. Но мы тогда с «Динамо» игрались, очень принципиальный матч был. Если я нужен команде — почему должен отпрашиваться? Время от времени мы должны жертвовать собственной личной жизнью.

– Супруга не обиделась?

– Нет, она осознает, что «Шахтер» – тоже моя семья. Она родила в конце первого тайма. В перерыве подходит админ – гласит, все прошло нормально, не переживай. Я в таком состоянии был… Тренер что-то гласил в раздевалке – я вообщем ничего не слышал.

– Вы были чуть ли не основным шутником в команде. Кому больше всего доставалось?

– Да мы все друг над другом шутили. Это нормально. Есть люди, которые вообщем юмор не воспринимают – я не знаю, как они живут. Не люблю таких – повсевременно на умняке, даже не пообщаешься нормально.

Для меня юмор – не означает, поиздеваться, обидеть. Мне не нравятся грубые, беспощадные шуточки. Я люблю по-доброму потравить. И когда нужно мной шутят, нормально воспринимаю.

– Честно? Пощечина Кобину смотрелась особо серьезно.

– Да нет, это тоже любя, в шутливой форме было. Вася – мой друг, он знает и все осознает, никаких заморочек.

– С другой стороны, вы и слащавый человек – зарыдали, когда были в детском доме. Что вас так задело?

– Много детей – без родителей, нездоровые. Это было очень жутко и больно. Я позже просил клуб – если берете меня куда-то к детям, пускай это будут чуток повзрослее ребята, чтоб футбол с ними погонять, пошутить. А если мелкие – только с родителям. Так как я прихожу – и все, не могу говорить, просто слезы наворачиваются сходу.

Шевчук-тренер

– Вы собираетесь стать тренером в «Шахтере». Какой план?

– Есть договоренность с клубом – в январе приступлю к работе в академии. Нужно очень многому научиться еще.

Я всегда грезил стать тренером. Следил за всеми тренерами, с которыми работал – не только лишь по отношению ко мне, а и с другими игроками как они себя ведут, что меняют, когда команда проигрывает, какие подмены делают, как психологически готовят игроков.

– Болельщики шутят, что вы прирожденный тренер по физподготовке.

– Замечают, что я всегда был в форме. У меня ведь никогда даже судорог не было во время матча. Я вообщем не знаю, что же все-таки это такое.

«100 раз от пола отожмусь легко». Как Шевчуку удается великолепно смотреться в 37

«Физика» – это очень принципиально. Но я желаю стать всеполноценным основным тренером.

– Вы работали с Кварцяным, Маркевичем, Прокопенко, Кучеревским, Луческу, Фонсекой — на кого из их будет больше похож тренер Шевчук?

– Я всех уважаю и люблю, но я не желаю никого копировать. У нас многие так делают. А я желаю скомбинировать, взять что-то от каждого тренера.

Я не боюсь брать ответственность учить юных мальчуганов. При этом учить их не только лишь играть в футбол, а и демонстрировать, как следует вести себя в быту. С этого все начинается.

– Ваш козырь — скорость и выносливость. Это Кварцяный воспитал?

– Генетика, быстрее. Хотя он развивал, естественно. Русский футбол таковой – тогда все наши тренеры делали упор на «физику». Современная украинская молодежь куда техничнее. Даже у Луческу было много беговой работы – раз в 10 больше, чем при Фонсеке. Так как его методики тоже из старенькой школы.

– Вы всегда тепло откликались о Кварцяном. Никогда этого не осознавал — как можно уважать человека, который тебя повсевременно обижает?

– Я работал с ним, когда был еще совершенно юным. Это для меня было заместо армии. Он поднимал нас бегать в 7 утра. В 11 – тренировка. После все стирают свою форму. Через 3 часа уже 2-ая тренировка – если форма не успеет высохнуть, будешь в влажной бегать.

И я признателен Кварцяному за эту школу. Он вытерпеть не может халяву на поле и любит игроков, которые отрабатывают до конца, даже если у тебя что-то не выходит.

Да, для взрослых игроков такое отношение унизительно. Но нужно осознавать – он не желает оскорбить, он просто не держит под контролем себя, когда заходит в азарт. На последующее утро он уже не помнит, что гласил.

– Но он ведь не извиняется?

– Время от времени извиняется.

– У вас вообщем случались конфликты с тренерами?

– Для меня слово тренера – закон. Я как боец. Можешь время от времени ответить. Но не очень. Если каждый начнет огрызаться, это плохо завершится для команды.

– Но в ваших прошедших интервью чувствовалась обида на Блохина, который не отдал для вас сыграть на Евро-2012 (на месте Шевчука выходил Селин).

– Я позже обосновал собственной игрой, что заслужил это право. Но тогда я просто молчал и работал. Думаю, он сам лицезрел, что должен играть я. Не знаю, почему так вышло.

– Вы с ним не гласили об этом?

– Нет. Я никогда не подходил к тренерам с вопросом, почему не играю. Никогда. Считаю, это некорректно. Ты – футболист. Твое дело – работать и обосновывать, а не говорить. Тренер захотит побеседовать – сам подойдет. Были моменты при Луческу, когда я становился игроком матча в Лиге чемпионов либо даже игроком месяца, а позже четыре игры посиживал на трибуне. Все в шоке были. А я ни слова не произнес.

– Вы всегда защищаете Фоменко, но он повинет в провале на Евро-2016 не меньше других.

– Я всегда защищаю собственных тренеров. Фоменко – тем паче, очень много критики посыпалось на него. Футболисты тоже должны отвечать за итог, а не только лишь он. Мы повинны сначала.

– И все же – почему у Фоменко не вышло, по-вашему?

– Перед Евро начало происходить что-то странноватое. Появились дискуссии про грядущего головного тренера Шевченко, убрали Заварова. Для чего? Неясно. Команда достигнула результата, вышла на Евро. Давайте всех тогда поменяем – и тренеров, и футболистов.

Все нарушилось. Фоменко был растерян, вообщем не управлял коллективом уже.

– После Евро вы произнесли: «4-5 игроков должны уйти из сборной». На данный момент уже сможете сказать, о ком речь?

– Если скажу на публике – обидятся. В глаза им могу сказать, ну и гласил. Необходимо уметь впору уходить. Не нужно стопорить ситуацию. У меня в «Шахтере» всегда была конкурентность, игроки вырастают в таких критериях. Считаю, Исмаили на данный момент – наилучший левый заступник Европы.

Чому Ісмаїлі – один з кращих лівих захисників Європи прямо сразу

– Не один из, а конкретно наилучший?

– Да, №1. Он ощутил устойчивость, на физическом уровне готов. Если будет уходить, должен играть в топ-клубе. Не напрасно же 34-летнего Срну желает «Барселона». В моей карьере было много капитанов, но таких – нет. Он реально топ-уровня капитан, во всех смыслах. Он не только лишь о собственной жопе задумывается, он переживает за всю команду и клуб.

– Рекомендовали ему принимать предложение каталонцев?

– Да. Во-1-х, это для стиля «Шахтера» отлично. Во-2-х, дает дорогу юным – Бутко есть, Данченко может возвратиться.

Шевчук-дончанин

– Вы много раз гласили, что Донецк стал вам родным городом и вы желаете остаться там жить. Сейчас придется обустраиваться в Киеве?

– Я все еще верю, что мы вернемся. При этом в тот Донецк, который обожали. Он навечно остается в моем сердечко. Огромную часть жизни там провел, супруга оттуда, дочь там родилась.

– Как обжились в столице?

– Я таковой человек, что в всех критериях адаптируюсь. Естественно, сначала пришлось привыкать, тем паче, нечасто бываешь дома – команда повсевременно в разъездах. Но на данный момент уже нормально. Живем около Ботанического сада. Бегаю там, семьей гуляем.

– Чем Киев отличается от Донецка, не считая размеров?

– В Донецке люди как-то поближе друг к другу, более почтительно относятся. По Киеву едешь – все подрезают повсевременно. 1-го пропустил, второго, третьего – 4-ый лезет. Один мужчина выскочил из машины – давай что-то орать, руками машет. Что мне делать? Драться с ним? Либо это жизнь такая стала, либо просто ритм жизни в столице сказывается.

– На донецких номерах ездите?

– Одна машина – на донецких. Другая – на киевских. Различия не чувствую.

– С киевлянами заморочек в разговоре не появляется из-за того, что вы — игрок «Шахтера»?

– Нет, все очень благожелательно, если не считать тот случай на дороге. При этом повсевременно подходят люди и молвят: «Мы – болельщики «Динамо», но тебя любим и уважаем». Очень приятно. Никогда не было, чтоб меня оскорбляли, так как я из Донецка либо «Шахтера».

– Дончан нередко встречаете?

– Очень. Каждый денек – в магазине, кафе, тренажерном зале. Повсевременно обсуждаем, что да как.

– Что у вас осталось в Донецке?

– Теща там живет, не может бросит собственный дом. Ну и все, на что целую жизнь зарабатывали, квартира, дом. Мы как уехали отдыхать в Грецию в шортах и тапочках, так и не возвратились. Только через год сумел какие-то вещи забрать.

– Что, по-вашему, вышло на Донбассе?

– Я не могу осознать. Одни вопросы. Очень много различных рассуждений, я уже утомился слушать. Считаю, это политика, борьба за власть. Но я в этом совершенно не разбираюсь.

Футбол во время войны: от Первой мировой до Донбасса

Люди вообщем не повинны, мне кажется. Их накрутили. Они уже никого ни в чем же не поддерживают, просто желают мира. Многие знакомые остались голыми-босыми – они не живут, а выживают. Супруга дала квартиру людям, которым разбили дом. В мою квартиру тоже залетел снаряд. Подфартило, что не взорвался. Но позже еще осколки прилетали.

– Донбасс для вас – это Украина?

– Естественно. Донбасс – это Украина. Как по другому?

– Вы верите, что люди на Донбассе и остальной местности Украины так различные, что могут устроить штатскую войну?

– Не верю. Я приехал из Луцка в Донецк – никто никогда за все годы не произнес мне даже слова кривого по этому поводу. И напротив – во Львове меня никто не оскорблял из-за «Шахтера». Даже многие друзья оттуда на данный момент звонят, волнуются, что «Шахтер» может уехать.

– Алексей Мочанов говорил, что вы помогали ему вещественно в волонтерской работе на фронт. Правда?

– Я помогаю детям и людям, которым нечего есть либо нужна мед помощь. Я в первый раз об этом говорю – никогда не афишировал, не люблю это. Некие три копейки дают – и кричат об этом на весь мир, пиар-акции устраивают. Это цирк некий, а не помощь.

68% владения мячом «Шахтера», 15 голов «Динамо» после эталонов: итоги первой части УПЛ

Все о «Шахтере» – в мобильном приложении Tribuna.com для Android и iOS

Фото: Tribuna.com/Павел Гаркавенко