md 1xbet com

В 2012-м Валерия Филяева подразумевала выиграть турнир Огромного шлема, но на данный момент работает на ТВ. Рассказываем ее историю.

Валерия Филяева известна телезрителю как теннисный комментатор канала «Беларусь 5». Меж тем до прихода на ТВ Валерия сама мастерски занималась теннисом. Мечты о Большенном шлеме не реализовались, но Валерия осталась в игре – уже в качестве тренера. На данный момент она интенсивно развивает в Беларуси освоить игру людям на колясках. Про свою работу и увлечения женщина ведает Юлии Волчек.

alt

«Борис Герстен порекомендовал впрямую спросить: есть ли у меня шансы стать комментатором?»

– Вы попали на ТВ после того, как выиграли конкурс спортивных комментаторов?

– Почему-либо журналисты пустили утку, что я выиграла конкурс телеведущих. Я не выигрывала конкурса, так как не воспринимала в нем роль. На момент, когда проводили конкурс в августе 2013 года, а в 2014-го по его итогам на работу взяли Дарину Запольскую и Влада Татура, я уже работала. Я начала как комментатор еще в рамках телеканала «Беларусь 2», когда Александр Казюкевич возглавлял дирекцию спортивного вещания. Конкретно к нему я пришла брать интервью для собственного диплома «Лондонская Олимпиада 2012 года». Казюкевич был единственным человеком, который на тот момент располагал полной информацией относительно Олимпиады.

По совпадению, за день либо в тот же денек объявлялось о наборе теннисных комментаторов. Это было сначала 2013 года. Я увидела объявление в Твиттере журналиста с телевидения, поведала собственному научному руководителю. Я игралась в теннис, плюс на журфаке обучалась по специальности «Спортивная журналистика». И мой научный управляющий – Борис Изидорович Герстен (прошлый управляющий дирекции спортивного телевещания Белтелерадиокомпании – Tribuna.com) – порекомендовал не смущяться и впрямую задать Казюкевичу вопрос: есть ли у меня какие-то шансы стать комментатором?

Сначала встречи Александр произнес, что я могу прислать свое демо, а через три часа интервьюирования пообещал, что позвонит. Когда для тебя молвят, что позвонят, – ты не веришь и думаешь: «Ага, конечно». Но мне позвонил конкретно Казюкевич и сказал, что у меня есть возможность пережить удовлетворенность, волнение, испытать свои нервишки вкупе с ним в записи передачи на телеканале «Беларусь 2». Меня взяли практикантом – приходила, комментировала. В большинстве случаев ставили в пару с Казюкевичем или с Сергеем Мацкевичем. В таком режиме прошло около полугода.

Когда для тебя молвят, что позвонят – ты не веришь и думаешь: «Ага, конечно». Но мне позвонил конкретно Александр Казюкевич

1-ый эфир был волнующим. Тогда были долгие выходные, связанные поздравляем 8 марта, игралась или Шарапова, или Азаренко и я много молчала. 2-ой раз было проще, брала пример с Казюкевича и подсматривала у него, что нужно говорить.

– А какие матчи увлекательнее всего комментировать?

– Это некий заезженный вопрос у интервьюеров. У меня нет кумиров в теннисе и нет отдельного матча, который я бы выделила. Каждый матч уникален, увлекателен в каких-либо собственных качествах.

Но точно могу сказать, я не люблю матчи, где теннисисты борются сами с собой. К примеру, у спортсмена не идет классно игра на корте, но по лицу теннисиста либо теннисистки ты не видишь, что у него все плохо, он себя сдерживает, это таковой спортсмен с большой буковкы. И при всем этом он все равно старается – это видно. А бывает, когда начинается игра на публику, показываются нервишки. Это мне не нравится. Вот даже не так давно в матче у Новака Джоковича таковой момент перескочил. Когда он – 1-ая ракетка мира – дозволил все-же для себя слабину конкретно с таким отрицательным подтекстиком. Потому нет матчей возлюбленных – есть аспекты в каждой встрече.

– Как длительно вы готовитесь к матчам?

– Это очень очень находится в зависимости от того, какой турнир, какой матч и кто играет, и, естественно, от графика работы. К турнирам Огромного шлема можно готовиться меньше. Так как сильно много инфы, там огромные сетки, много участников. О каком-нибудь средненьком турнире, к которому не настолько не мало внимания, еще труднее отыскать информацию, так как в нем участвуют теннисисты, находящиеся за пределами 2-ой сотки. И здесь ты садишься и начинаешь подымать данные, пробовать вспоминать, лицезрел ли ты кого-либо, если да, то когда в последний раз, на каком турнире и т.д.. Подготовка очень очень находится в зависимости от турнира.

alt

«Мне некие коллеги молвят, что я – как фуфутбольныйомментатор: люблю покричать»

– Какие зрительские отклики до вас доходят?

– По сути я в этом смысле не то, чтоб больной комментатор, но я плохо реагирую на критику. Люблю критику с аргументами. Вот сейчас, к примеру, во время эфира одна из телезрительниц написала комментарий относительно того, что лучше не употреблять жаргонизмы либо вульгарные слова. Заместо «толпа» порекомендовала использовать синонимы «публика», «зрители». Мне кажется, это довольно аргументированный комментарий. Мне тоже охото, чтоб речь была наименее разговорной. Охото к этому стремиться, но не всегда выходит. И иногда заговариваешься, так как ты в процессе игры, и когда комментируешь – появляются многие аспекты.

 Но с разговорными элементами речь выходит живой.

– Да. Но это не означает, что разговорная речь всем нравится. И вот тут приходится разнообразить, где работать с живой речью, а где быть более официальной. Мы обсуждали с сотрудниками, что мы – теннисные комментаторы – отличаемся от футбольных тем, что же ведем себя более сдержанно. Хотя мне некие коллеги молвят, что я – как футбольный комментатор – люблю покричать.

 Как-то смотрела игру Азаренко и Серены Уильямс под ваш комментарий. В одном эпизоде, когда у Серены вышел успешный розыгрыш, вы назвали ее «заразой».

– Да. Это пользующийся популярностью мой случай – непозволительная роскошь. После очень многие зрители писали мне. И это, наверняка, был один из самых положительных моментов в моей комментаторской карьере. На самом деле дела, ошибка с официальной точки зрения стала некоторым эмблемой матча. Вика тогда выиграла и, естественно, этот случай до сего времени припоминают, в том числе и зрители – пишут в соц сетях, что за американкой закрепилось это «имя».

1

– Случались еще какие-то курьезы?

– Ночкой писали матч, и я на какое-то время отключилась, но не уснула – чихала. Позже просто забыла включить микрофон назад, может, так как был ночной эфир и охото спать, а не гласить, и ты себя пытаешься разламывать. Тогда еще был редактор, а не режиссер, и он мне гласит: «Слушай, ты там не уснула?» И я сообразила, что минут 10 уже говорю без включенной аппаратуры.

– Когда смотришь теннис на SkySportsEurosport, комментаторы в большинстве случаев во время розыгрышей молчат. Наши обожают побеседовать. Вы, кстати, в большинстве случаев тоже молчите. Как все-же верно?

– Тут есть несколько аспектов. Во-1-х, у меня тоже есть привычка гласить во время розыгрышей. Дурацкая совсем, и я стараюсь ее искоренить. Так как я знаю, что большинству зрителей это не нравится категорически.

Это просто выработанная норма с возрастом у комментаторов – молчать во время розыгрышей конкретно для того, чтоб не сбивать зрителей.

Другой вопрос, когда более бывалые журналисты и руководители молвят, что если ты начала какую-то идея, то ее необходимо заканчивать. И, естественно, с течением времени у тебя вырабатывается привычка укладывать свои предложения в определенный временной регламент – к примеру, в паузу меж розыгрышами. Но мы же не боты. Не может так получаться всегда. И не всегда ты можешь так сконструировать предложение, чтоб оно у тебя заняло ровно 25 секунд. Плюс время от времени геймы начинаются немножко ранее, время от времени немножко позднее.

Честно говоря, комментаторы-коллеги с других каналов очень нередко молчат. У их просто такая «политика партии». Вообщем они больше молчат, чем наши теннисные комментаторы.

– Почему?

– Я не знаю. Может быть, это у наших комментаторов есть привычка гласить и меж геймами, а на Eurosport меж геймами вертятся промо-ролики. Потому у их манера более неразговорчивая.

– Но никакого правила молчать нет?

– Нет. Это просто выработанная с возрастом норма – молчать во время розыгрышей конкретно для того, чтоб не сбивать зрителей.

– А зрители нередко пишут по этому поводу?

– Пишут, что или одна болтает, или 2-ая болтает. За полгода найдется хотя бы один зритель, который относительно каждого комментатора произнесет, что он гласил во время розыгрыша. Это размеренная претензия.

alt

«Занимаюсь теннисом на колясках уже семь лет»

– Когда-то вы сами занимались теннисом, а на данный момент учите играть людей на инвалидных колясках. Как издавна у вас началось это увлечение?

– Я желала заниматься кое-чем особым. Тем, что никто не делает. И когда мне предложили учить теннису людей на колясках, я поразмыслила, что это любопытно. Я могу только сказать, что на данный момент у нас нет какого-то спонсора, не считая теннисной федерации, которая поддерживает несколько турниров в год. Еще коляски у нас появились благодаря организации, в какой я работала. Сама я не получаю средств за этот труд. Тренирую уже семь лет, и мне не очень охото говорить про начало.

На данный момент занимаюсь с группой из 4 человек: две девицы и два парня. Еще у меня есть мысль набрать детскую группу, эта задумка может очень скоро воплотиться в жизнь. Это касается не только лишь активных юзеров колясок, да и инвалидов-ампутантов. Желаю больше углубиться в эту сферу.

Слава богу, есть люди, которые готовы делиться контактами, готовы говорить. И практически за неделю мне дали контакты нескольких человек, которые посодействуют мне просветиться и выяснить, к кому обратиться и где и какие дети есть.

Я желала заниматься кое-чем особым. Тем, что никто не делает. И когда мне предложили учить теннису людей на колясках, я пошевелила мозгами, что это любопытно.

– Как вы ищете малышей с ограниченный физическими способностями? Либо они сами вас находят?

– Это всегда по-разному. Бывают различные звонки. Люди обращаются с просьбами, вопросами. К примеру, сильно много детей с ДЦП, которым охото кое-чем заниматься. С каждым ребенком нужно знакомиться. Я стараюсь узнать, какие у него травмы.

Есть люди, которые, может быть, и понимают, что их ребенок не сумеет играть в теннис. Звонят и те, кто просто уповает, что есть набор в группу. Но корт у нас один, он не резиновый, и необходимо делать выбор. При этом выбор не в пользу реабилитации, а в пользу спорта. Потому приходится группы сокращать до минимума. Это принужденная мера.

– Люди с ограниченными физическими способностями занимаются на каком-то особом корте?

– Нет, корт не особый, обыденный. Разница исключительно в том, что разрешено два отскока, а не один. Но я все равно учу играть ребят с первого, как в теннисе на ногах. По сути, если поглядеть видео с другими колясочниками, можно узреть, что очень многие играют с первого отскока. 2-ой – это уже принужденная мера, если ты совершенно не успел.

– Теннис на колясках в Беларуси – как это системно?

– Мы стараемся с Белорусской теннисной федерацией достигнуть определенных точек соприкосновения, отыскать какие-то обоюдные векторы развития этого вида спорта, еще сотрудничаем с интернациональной теннисной федерацией (ITF). Это очень принципиально, и они в курсе, что у нас есть такая группа колясочников. Они приблизительно понимают, что у нас тут происходит. Мы – это я и мои две ученицы, которые принимают активную позицию в развитии тенниса на колясках у нас в стране.

alt

Как я гласила, благодаря теннисной федерации и самим ребятам наши теннисистки стоят в международном рейтинге. Тренируемся мы на базе центра Максима Мирного, который находится в Малиновке, только благодаря Максиму и его папе Николаю Николаевичу. Я им очень признательна. Я вообщем, многим людям признательна за то, что существует таковой проект как теннис на колясках.

Мы тренируемся на базе центра Максима Мирного, который находится в Малиновке, только благодаря Максиму и Николаю Николаевичу Мирным. Я им очень признательна. 

На данный момент мы ведем активные переговоры с «РЦОПом по паралимпийским и дефлимпийским видам спорта», чтоб получить полставки тренера и возможность заниматься на кортах Академии тенниса. Планируем работу 2-ух групп: взрослой и детской. Помогать мне будет моя ученица Лена Серкульская (инвалид-колясочник – Tribuna.com), тренер с большущим стажем. Она и заберет эту ставку.

– Вы были в июне в США. Чем вы там занимались?

– Получала практику в работе по адаптивным видам спорта. Не могу сказать, что в Штатах очень высочайший уровень либо там все отлично. Просто у их больше опыта в работе с людьми с разными видами инвалидности. Я говорю на данный момент не только лишь про коляски, да и про ментальные вопросы. В целом у их больше опыта и они готовы им делиться. Фактически, для этого я туда и ездила.

Три недели провела в одной из самых больших реабилитационных систем, которая размещается в штате Массачусетс. Именуется Spaulding. Там есть несколько госпиталей, где занимаются вопросами опорно-двигательного аппарата, делают довольно суровые операции, в том числе на головном и спинном мозге. На базе этих госпиталей существует подразделение по адаптивным видам спорта, на которое раз в год выделяется минимум 300-400 тыщ баксов. Там они приспосабливают различные виды спорта для людей, зависимо от того, какая у человека травма.

alt

После поездки могу сказать, что обладаю познаниями не только лишь в теннисе, да и по другим видам спорта. Меня пригласили в Непал и на Филиппины для проведения мастер-классов по теннису на колясках. В стадии зарождения поездка в Казахстан – поступило предложение поучаствовать в конференции, где можно будет поведать, как и что можно делать по адаптивным видам спорта.

Если есть какое-то желание что-то облагораживать и что-то поменять, то необходимо сначало продумывать свои деяния, а позже уже приступать к действиям.

– Вас приглашают в различные страны, а в Беларуси эти познания кого-нибудь заинтересовывают?

– Заинтересовывают. Но это очень неспешный процесс. Необходимо находить людей. Мне очень охото пообщаться с некими педагогами БГУФК. Знаю, что у их есть адаптивная программка и мне бы хотелось сделать ее более различной, более широкой. Есть несколько мыслях, которые я бы желала предложить. Но это все пока в стадии разработки. Не могу же я придти к какому-нибудь человеку и сказать: «Слушайте, у меня здесь есть познания, давайте я ими поделюсь?»

– Почему бы и нет.

– Ну, это немножечко не проф подход. Если есть какое-то желание что-то облагораживать и что-то поменять, необходимо сначало продумывать свои деяния, а позже уже приступать к действиям.

alt

«Мечтала, что в 2012 году выиграю турнир Огромного шлема»

– Почему вы рано окончили заниматься проф теннисом? Я не отыскала эту информацию, когда готовилась к интервью.

– Так как я не рассказываю никому, почему я окончила. Я не игралась на каком-то высочайшем уровне. У меня не было больших достижений в большенном теннисе. Вот и все.

– Но цели были?

– Ну, я же обычный человек. Мне кажется, у всех обычных людей есть цели. И я желала, что буду выигрывать турниры, и что в сезоне-2012 я выиграю турнир Огромного шлема. После победы Шараповой в 2004 году мы с другом, с которым когда-то тренировались в одной из академий, шутили, что моя цель – выиграть турнир БШ. И в 2012 году он мне напомнил об этом: «А ты помнишь про свою цель?». Я говорю: «Конечно, помню, наивная». Но моя теннисная карьера сложилась далековато не самым удачным образом.

C Викой познакомилась, когда была помладше и до того, как я стала журналистом.

– Как для вас помогает в комментировании ваша спортивная теннисная подготовка либо, напротив, мешает?

– В случае хоть какого комментатора некие зрители не обожают, когда ты вставляешь много аспектов технического направления, уходишь в технические дебри. Так как ты понимаешь, о чем говоришь, начинаешь там «загуливаться». Либо я еще время от времени люблю про ментальные вопросы побеседовать, про психологию. А некие зрители этого не обожают.

Но спортивная подготовка помогает не только лишь в технике разбираться. Она помогает в том, что ты знаешь различные истории. Она позволяет мне сказать, что я знаю, кто такая Светлана Кузнецова не понаслышке, так как я вкупе с ней работала в одной академии. Это помогает даже хихикать с режиссером, так как есть вещи, которые не проходят цензуру, и ты не можешь поведать их зрителю, так как это просто неправильно, как грязное белье, желтоватые анонсы, которые я предпочитаю не использовать. Но, к примеру, в рамках нашего коллектива мы любим над какими-то моментами похохотать. В этом смысле теннисная подготовка помогает.

alt

– А с кем вы общались из топа дамского либо мужского тенниса?

– Маша Шарапова, Света Кузнецова, с Викой Азаренко познакомилась, когда была помладше и до того, как я стала журналистом. Естественно, если начать вспоминать, кого я встретила, пока сама играла… Это и теннисисты, которые на данный момент играют, в том числе Каролина Плишкова. За 8-9 лет хватало общения с различными людьми. Просто все стирается, забывается, и многие из числа тех, с кем я общалась, на данный момент уже не играют на проф турнирах. Это волшебство просто, что Света играет!

– Если брать пример Кузнецовой, почему теннисистки ворачиваются в спорт – это какие-то внутренние ресурсы либо она поставила цель достигнуть чего-то большего?

– Повсевременно задаю для себя этот вопрос – почему теннисистки ворачиваются? Наверняка, если б мне на данный момент предложили испытать снова, наверняка, произнесла бы нет. Но у меня был момент два года вспять, когда подзакралась такая ужасная идея: «А, может, возвратиться?» Просто потренироваться. Но у меня случились суровые трудности со здоровьем, назначили операцию, и организм сам ответил на мой вопрос. И на данный момент я, в принципе, даже изредка бегаю. 

– Что вам теннис в таком случае?

– Вся моя жизнь.

– А комментирование тенниса?

– Так это и есть – вся моя жизнь.

Фото: страничка Валерии Филяевой в Facebook.Видео: предоставлено телеканалом Беларусь 5