казино 1хбет официальный сайт мобильная версия

Один из наисильнейших бойцов Беларуси, звезда К-1, ученик Андрея Сергеевича Гридина Алексей Игнашов сказал блогу «Кровь с молоком» о начале спортивного пути, безумных поклонниках, жизни в Новейшей Зеландии, тренировках с регбистами, поездке на Афон и возвращении в ринг.

Алексей Игнашов

– В Википедии написано, что собственный 1-ый проф поединок вы провели в 1998 с Реми Боньяски в Польше на турнире «Боевая ночь Муай Тай».

– Турнир проходил в Голландии, а не в Польше – это ошибка. 26 апреля 1998-го мы боксировали с Реми по формуле «С», т.е. бой состоял из 3-х раундов по две минутки. Хотя Боньяски тогда уже выступал по формуле «А», т.е. 5 по три. В том поединке я выступил хорошо, но проиграл. Помню, что после боя очень болели ноги – Реми верно и очень работал по ним. Я выстоял, выдержал все, но когда пришел в душ и включил прохладную воду, у меня боль все усиливалась и усиливалась. Просто после второго раунда, чтоб я не ощущал боли, мне ноги замораживали спреем. А здесь заморозка отходит, мне все ужаснее и ужаснее. Стою и думаю: «Да когда же это все закончится?!». А Дима Пясецкий пришел тогда, поглядел на меня и гласит: «А, ноги болят? Ну, настраивайся, это то, чем мы занимаемся». Но это ерунда, ноги отошли. Хотя на последующий денек они в джинсы не влазили – так опухли! Я даже ночкой переворачиваться не мог, пробуждался, так как боль была большая. Прогуливался позже некоторое количество дней, как бот Вертер.

– Когда голландец Роб Каман проводил собственный прощальный поединок, в качестве собственного конкурента он избрал вас. Помните этот бой?

– Этот бой тоже проходил в Голландии. Роб Каман был и остается большой звездой. Для меня было большой честью с ним боксировать, так как когда я только обучался таиландскому боксу, смотрел его бои. Если б мне кто-либо тогда произнес, что я буду с ним драться, никогда в жизни не поверил бы. Ну и сам бой был неплохой: превосходный выход, барабаны, адреналин – здорово, в общем.

– В конце судьи дали победу Каману, но голландец лично поднял вашу руку, признав, что вы были посильнее. Вас изумил этот поступок?

– Нет, не особо. Сходу было понятно, что он добросовестный, хороший, неплохой человек. И когда мы позднее общались, он всегда переживал за меня. Гласил: «Леша, потерпи незначительно, я знаю, что ты время от времени поступаешь некорректно. Потерпи и будешь, как я. На данный момент у тебя есть возможность, не то, что раньше». Тогда же как раз К-1 появилось.

– Почему на этот поединок Каман избрал конкретно вас?

– Ну, этих тонкостей я не знаю. Да, там много претендентов было. Но так Господь управил, что он избрал меня. 

– В 2001 году вы провели хороший бой со Стефаном Леко, но вас дисквалифицировали. Справедливо?  

– Леко тогда находился в хорошей форме, очень отлично двигался – был на пике. Это был мой 1-ый экзаменационный бой в К-1. Наш поединок в тот денек стоял последним. И голландская аудитория уже была незначительно заведена – им там разрешают во время турнира пить пиво. Когда начался бой, практически не прошло и 10 секунд, врубается свет, и я вижу, что в самом конце зала человек 10 на 15 дерутся. Это конец турнира, практически все зрители уже под воздействием чего-либо. Их попросили закончить. Мы с Леко начинаем снова боксировать, опять включают свет, я уже вижу, что там человек 50 на 50 дерутся, стулья летают. Рефери попросил меня не глядеть туда. А мне же любопытно. Я таких массовых стычек особо и не лицезрел никогда. Спустя 10 минут все успокоились, самых активных вывели, и наш бой продолжился. Когда мы начали боксировать, Леко работал больше с рук, а я – в тайландской манере: типы, колени, ноги. Ну, и в некий момент вышло так, что я бью тип, Леко отлетает и гласит на чувствах: «Давай, давай еще!» Ну, я длительно не думая, ему еще туда добавил. Он мало смутился, снова гласит: «Давай еще», – но уже не так уверено. Я ему снова. Он отлетает от меня к канатам, от канатов снова ко мне, я ему навстречу сходу бью правый прямой, позже делаю скрутку, он падает, и я коленом успеваю стукнуть его по подбородку. Вот за этот удар меня и тогда наказали, хотя я все сделал по правилам. Он же не коснулся 3-мя опорами ринга, чтоб меня можно было дисквалифицировать. Напротив, как я позже разъяснял, это высший пилотаж, огромное искусство. Если кто и повинет, так это рефери, так как он не влез меж нами и не приостановил бой. Но в любом случае, Леко ко мне подошел после турнира, поблагодарил и давай знакомиться. Ему было любопытно, что же это все-таки за юноша из Беларуси. И позже у меня уже были бои, я заявлялся и утверждался.

–  В вашей карьере были периоды, когда вы могли провести по 8-10 поединков за год. Как для вас это удавалось?

– Бывало и побольше. Ну, у меня была отменная форма, мне это нравилось. Когда ты в неплохой форме, то не устаешь и не травмируешься во время боя. Ну и такое количество боев было просто нужно, чтоб заявить о для себя. В К-1 необходимо провести много поединков, чтоб тебя увидели. И не просто провести, а выиграть, и лучше нокаутом. Тогда тебя будут обожать – всем же нравятся нокауты. А насчет того, что у меня было много боев, бывали случаи, когда мы тренировались в Таиланде, позже летели боксировать в Голландию на турнир и практически на последующий денек с утра я улетал в Японию – там большой турнир. Многие смеялись, в том числе и Питер Артс, и называли меня: «Crazy». В Стране восходящего солнца после турнира всегда вечеринки были, мы собирались и у меня нередко спрашивали: «Может, ты к тому же завтра выступишь?». Я отвечал, что все вопросы к менеджеру, но почему бы и нет? Но на данный момент я бы не сумел провести 10 боев за год – форма не та.

– Что вас тогда завлекло в ММА?

– Происшествия. Мы были в Стране восходящего солнца. И там японские бойцы К-1 практикуют ММА. Тогда я познакомился с Сэмом Греко – он австралиец. Боб Сапп еще был, друг мой (позднее мы тренировались вкупе) и Марко Джара – тренер по джиу-джитсу из Бразилии. И мне предложили бой. Собралась команда. И я пошевелил мозгами: «Почему нет?» Тем паче трениться нам нравилось. Жители страны восходящего солнца с нас смеялись, так как мы втроем всегда были, но гласили меж собой на различных языках: я – на российском, Сэм Греко –  на британском, а Марко Джара – на португальском. И отлично понимали друг дружку.

Алексей Игнашов

– ММА труднее, чем К-1?

– Это мало другая специфичность работы. Борьбы много. Естественно, в ММА намного больше нужно мыслить и быть более качественным, так как когда ты стоишь на ногах и боксируешь в стойке – это одно, а когда ложишься в партер – совсем другое. Это совершенно другой мир. Меня Марко Джара познакомил с семьей Грейси – их несколько братьев. И мы с одним из их прорабатывали некие приемы. Помню один случай. Мы начали боксировать, и он на мне вертелся просто как гимнаст на снаряде собственном. Я продышаться не успевал. Он мне то руку, то голову, то ногу заломит. Верткий был, и я ничего не был в состоянии сделать. Сопротивлялся, как мог, но его опыт и профессионализм брали свое.

– Как вы попали в К-1?

–  Тут огромную роль сыграл Александр Загорский. Он отдал большой толчок, очень помогал, в том числе финансово. Саша сделал тут турнир-восьмерку в Ледовом дворце, пригласил японцев. Они узрели, что мы можем организовывать соревнования интернационального уровня. Тот турнир я выиграл, и для меня это была путевка в Японию.

– Помните собственный 1-ый бой в Стране восходящего солнца?

– Это был поединок с Максом Скелтоном. Я тогда был в не очень неплохой форме, проиграл. Еще происшествия так сложились, что поехал туда без тренера. Скелтон намного выше меня, сильнее, боксер в прошедшем. Три раунда мы отбоксировали. Когда приехал, меня жители страны восходящего солнца очень тепло повстречали. Они лицезрели, как я выиграл минский турнир-восьмерку, и полюбили потому что как будто я уже издавна звезда К-1. Организовали мне очень теплый прием. Ну и в предстоящем моя популярность в Стране восходящего солнца росла все в большей и большей степени.

– Самый необыкновенный символ внимания, который для вас оказывали поклонники?

– Да там все знаки внимания необыкновенные. Всегда гласил, что я в Стране восходящего солнца как будто на Луне нахожусь. Я был в различных странах, лицезрел различных фанатов, но то, что творилось там, – это, естественно, не обрисовать словами. Во-1-х, сами жители страны восходящего солнца какие-то необычные: когда они тебя лицезреют, у их реакция неадекватного человека. Трясутся, могут закричать. В главном девицы, они обожали меня :). И бывало, что в гостинице все тебя ожидают, желают сфотографироваться. А они больше всего обожали на телефон фоткаться, так как если на обыденный фотоаппарат снимаешь, там ты просто стоишь, а если на телефон, то уже нужно прижаться друг к другу, чтоб влезть в кадр :). По несколько часов могли фотографироваться. Уже, кажется, все, хватит, но им еще подавай. Повсевременно желали меня кое-чем изумить. Бывало, даже ожидали меня в гостинице с плиткой газовой, чтоб борщ приготовить.

– И как для вас японский борщ?

– Обыденный. Это была Сумие, она желала меня изумить. Естественно, она никогда в жизни его не готовила, в вебе рецепт прочла. Борщ как борщ вышел. Просто увлекателен сам момент: номер в гостинице, газовая колонка и она стоит, борщ готовит. Много моментов смешных было. Внимание приковано утром до вечера. Я даже время от времени его избегал. Обожал выходить не через центральный вход, а через темный. Если день-два, тогда это внимание может мало и нравиться, но когда ты там живешь месяц, и тебя повсевременно дергают, устаешь от этого. По улице либо в метро пройти нереально, повсевременно нужно автографы раздавать. После занятий это очень утомляет. Ты уже хочешь спрятаться, чтоб тебя никто не лицезрел и не волновал. А был случай в один прекрасный момент вообщем стршный. Мы после турнира выходим, открываются двери–и перед ними стоит большая масса, человек 100. До автобуса нам пройти метров 50. Питер Артс идет первым, я за ним. И рядом еще мой менеджер Игорь Юшко. Артс увидел, что охраны нету, сходу развернулся и пошел вспять. А я думаю: «Чего он пошел?». Я же тогда юный был, еще не знал ничего, а он к тому времени издавна уже боксировал в Стране восходящего солнца. И я далее пошел. И здесь вся эта масса меня сходу облепила. Ну, я пошевелил мозгами, что на данный момент, как обычно, буду автографы раздавать. Но не тут-то было. Мне Игорь орет: «Леша, нужно незначительно поработать с фанатами, пораздавать автографы». Я смотрю, а здесь уже не до автографов. Они начали меня обымать, все плотнее и плотнее – вышло давка. И кроме этого, я вижу, все девченки начали ко мне прижиматься. Вдруг откуда-то рука появилась и давай трогать меня всюду. Позже 2-ая рука, 3-я. Потом кто-то осмелился отщипнуть от моей майки кусок материала. Смотрю, меня уже рвут. Я тогда вправду очень ужаснулся. Вся эта масса, клики, обымаются, кто за ноги, кто придавливает меня. Слава Богу, меня тогда секьюрити выручили. Разобрали эту массу, сделали коридор. После чего варианта я уже их всех страшился и без охраны вообщем не выходил никуда.

Алексей Игнашов

– Скучаете по К-1?

– Естественно. Япония – та страна, куда я всегда летел с наслаждением. Хотя на 1-ый взор Токио мне показался огромным заводом из бетона. Но позже привык. Там очень любопытно. Я люблю морепродукты, суши. Ну и плюс еще внимание мне тогда нравилось, естественно. Там, когда я в ресторан входил, даже если впервой, меня сходу узнавали, гласили: «О, Игнашов-сан!», – и выделяли наилучшее место. Бывало, мы сидим с друзьями буковкой «П», нас человек 20. А там в ресторанах рыба же прямо в аквариумах плавает, повара ее достают и сходу готовят. И в этой рыбе есть различные части, которые можно есть. И некий части, самой смачной, сильно мало – всего две-три порции. Один повар обычно 3-х человек обслуживает. И вот он рыбу разрезает, позже колокольчиком звенит, и кто первее руку подымет, тому эта часть и достанется. А мне не приходилось реагировать, мне повсевременно первому предлагали. Если я отрешался, отдавали другим. Вот такое отношение было. Мне чуть-чуть это нравилось, естественно. Поклонники там, естественно, безумные, но с ними тоже забавно бывало. Они знали, что у нас зима будет, столько шапок, шарфиков присылали по почте…

Еще был смешной случай, но это когда я уже в Новейшую Зеландию улетел. Есть такая поклонница из Стране восходящего солнца по имени Тому. Она приехала в Минск и полгода жила в Беларуси. Устроилась в иняз, пришла в «Чинук» и спрашивает на ломанном российском: «Где Лёса?». А я-то в Новейшей Зеландии. Мы с ней позже в Стране восходящего солнца повстречались, когда я с Бадриком (с Бадром Хари – прим. создателя) боксировал. Она российский язык выучила малость и ведает мне: «Ой, Лёса, у вас было так холодно, я задумывалась умереть». Я спрашиваю: «Так чего ты вообщем поехала туда? Было надо позвонить, согласовать, я бы для тебя произнес, что меня нет в Беларуси». А у нас зима тогда вправду была не плохая, а не как в этом году.

– В 2007 году вы улетели в Новейшую Зеландию. Почему?

– Было надо сконцентрироваться. Я начал не много уделять внимание тренировкам – они отошли на 2-ой план. Стал эгоистично относиться к спорту. Своя жизнь оказалась важнее. Это было некорректно. Мне было надо уехать туда, чтоб убежать от соблазна, так как тут любые выходные проходили по одному сценарию – все было пропитано этим годами. Это уже позднее я сообразил, что от себя не убежишь. Мне необходимо было новое место, где я мог бы сосредоточиться на работе. Я поехал в Новейшую Зеландию, там меня знали, но по сути я был один. Сначала было тяжело. И позже уже спустя год-два у меня появились отличные друзья, очень известные в Новейшей Зеландии. Это регбист Джона Лому, боксер Дэвид Туа. С регбистами из команды «Олл Блэкс» месяц вкупе тренировались.

– Почему конкретно Новенькая Зеландия?

– Это была мысль Игоря Юшко. Во-1-х, Новенькая Зеландия – это далековато от Минска, не будет способности каждые выходные домой летать. И 2-ое, так вышло, что мы были знакомы с Диксоном – это менеджер Рея Сефо. И у него довольно-таки хорошая команда и отличные условия для занятий. И рядом с Новейшей Зеландией Япония, США, Таиланд – таковой треугольник. А Беларусь далековато.

– Очень новозеландцы отличаются от белорусов?

– Да. У их все отлично, но они более расслаблено живут, так как им стран дает субсидии. У нас на сегодня, если ты не работаешь, ты должен заплатить три 600. А там, если ты не работаешь, для тебя в неделю дают 350 баксов и жилище. Вот они там и не хлопочут ни о чем, посиживают около моря и играют на балалайках собственных :). Потому многие туда и желают попасть. Но чтоб не работать и получать эти 350 баксов, ты должен быть гражданином страны.

– Для вас не предлагали принять гражданство Новейшей Зеландии?

– Я там получал резиденцию. Просто я приехал позже в Беларусь на две недели, ну и вышло, что задержался тут. Так вышло, от чего удирал, на то снова и попался. Эти две недели стремительно прошли, было надо в Европу ехать. Смотрю, пропархал месяц, 2-ой, 3-ий. А я и сам не осознавал, как так вышло. А я еще из Новейшей Зеландии летел и задумывался, что издавна уже в Минске не был. А здесь прилетел, и так вышло, что бес попутал. И снова все ненормально пошло.

– В Новейшей Зеландии у вас был клуб.

– Да, он и на данный момент есть, но меня там нету. Но это не лично мой клуб. Я его открыл вкупе с регбистом Ингой и с Лоло Хомули – тренером Рея Сефо. Тогда у меня было время, и я мог учавствовать в работе клуба. Но меня на данный момент там нет, соответственно, и прибыли конкретно мне нету. А ребята как работали ранее, так и работают. Там очень большой проф клуб, много железа, два ринга. Инвестировал в это все, естественно, Инга – в прошедшем очень пользующийся популярностью регбист. Играл вровень с Джоном Лому. Чтоб лучше осознавать: ах так в боксе знают Тайсона, так в регби знают Лому. Инга, в свою очередь, друг боксера Дэвида Туа. Все они с острова Самоа. Лоло – тренер Рея Сефо – он вообщем с Тонго. А еще есть в Новейшей Зеландии маурийцы, т.е. местные. Это как Диксон. Нас – тех, кто прожил там длительно, – именуют киосы. Даже если б мы гражданство получили, все равно бы оставались киосами.

Алексей Игнашов

– Вы тренировались с регбистами. Как чувства?

– Я тренился с регбистами и вкупе с их тренером. Занимались кроссфитом. Честно сказать, было по-настоящему тяжело. Регбисты – очень сильные ребята. Я и не задумывался, что мне сначала будет так тяжело. Мы работали недолго, кое-где час, но за этот час делали гигантскую физическую нагрузку. Поначалу идет работа три минутки, позже минутка отдыха, потом снова три минутки работы. Восстанавливаться очень тяжело. Приходишь домой и сходу засыпаешь. Но это очень любопытно. И ребята достойные внимания, радостные. По статистике, новозеландцы вообщем одна из наибольших и сильных наций планетки. Они широкие, но не очень высочайшие – «кубики». Это от того, что у их еда такая: уфи, таро и маньоки. Она содержит сильно много протеина. Таро – это неплохой овощ таковой. Он вырастает в земле, как картошка. Но очень смачный. Из тару, если отварить, клецки очень смачные получаются. Уфи, если отварить, по вкусу как хлеб. Вырастает как кустик. Я даже сажал, когда мы приезжали на Тонго. И позже через полтора месяца мне прислали фотографию показать, как уфи выросла. Это как у нас: одну картофелину посадил, и она корни пустила. Только уфи, как пруток, смотрится, ты берешь ее, в землю вгоняешь и обрубаешь мачете, позже снова втыкаешь и обрубаешь. И все, будет расти. Я желал в Беларусь привезти, она бы за сезон выросла. Воды не нужно, в Новейшей Зеландии жара неизменная. Позже уфи растут формой, как морковки. А таро очень большая может вырасти. Ее позже тянут, потянут и вытянуть не могут :). Еще там авокадо большие. Я таких вообщем никогда не лицезрел больше – как арбузы.

Ну и, естественно, фауна. Сильно много летучих мышей – флайфоксов. Они на деревьях деньком посиживают, и я, помню, всегда, как мальчик, туда лазил, нужно же было поглядеть. Лоло Хомули повсевременно одергивал, переживал, что я по деревьям лажу, у меня же бои, не много ли упаду, поврежу для себя чего-нибудть. Ну и у мышей зубы обычные, они же кусаются. А вот купаться было трудно: вода очень жгучая. Мне это не нравилось. Первых метров 5 до берега так вообщем нестерпимо. Такая жара, охото холодненького, а вода–как кипяточек просто. И рыбы сильно много, и вся различных цветов. В Тонго еще можно поплавать с большенными черепахами, а в Новейшей Зеландии – с китами. Я с китами не плавал, но, я так понимаю, это были кашалоты. Мне растолковали, там два течения встречаются, и потому много планктона, вот и китов много. Я лицезрел, как люди с ними плавали, но у самого желания не было: он проплывет, хвостом даст и все – позвоночник поломан. А с черепахами плавал. Помню, когда купался один раз, там скат был большой – метра два, не меньше. Широкий, и хвост у него длиннющий. Мы тогда длительно плыли к океану, чтоб глубина метров 50 хотя бы была. И позже я стал плавать. А ребята местные, тут выросли, им неинтересно просто купаться. И когда я плавал, они что-то резко орать начали. Я смотрю, а там две тарелки большие – скаты. Я ужаснулся и быстро-быстро на яхту назад забрался.

***

– Как вы пришли к религии?

– Так Господь управил. Тяжело было, тяжело конкретно духовно, так как я осознавал, что не все я в жизни делаю верно. Очень тяжело даже гласить об этом. И хотелось бы сказать спасибо всем, кто помогал и молился за меня.  Я побывал на Афоне на последнюю седмицу перед Пасхой. Я приехал туда, много о чем задумался. После чего я начал работать над собой конкретно в духовном плане. На данный момент это стало образом жизни. В Минске много храмов, но в большинстве случаев я хожу к папе Мише в храм Рождества Христова в Большенном Стиклево. На данный момент эту церковь казачество поддерживает. Они хлопочут о молодежи, стараются навести ее в необходимое русло, чтоб все жили с гармонией.

– Сколько вы пробыли на Афоне?

– Недолго – всего-то две недели. В последнюю седмицу перед Пасхой произнесли: нужно поработать будет. И после Пасхи еще неделю там был. Но мне хватило, чтоб осознать почти все. Там большая энергетика, сильно много мощей. Работа над собой идет повсевременно. Служба там продолжается не три часа, как тут, а по пять-шесть часов с утра и столько же вечерком. Плюс ограничения в еде, это все-же последняя неделя перед Пасхой. А последние день там даже воду нельзя пить. Сначала мне было забавно, а позже, на второй-третий денек, я сообразил, как здесь все серьезно. Я тогда поглядел на этих старцев и сообразил, что это тоже сила – повсевременно быть в молитвах и за себя, и за всех нас.

Были достойные внимания случаи. Как-то туда астронавты приехали. Они были в космосе полгода и приехали по одной обычной причине. Когда они пролетали над Афоном, то узрели пламенный луч света в небо. Они не могли осознать, что же это все-таки за парадокс. А в сей день как раз Пасха была, и я так понимаю, это энергия шла от земли. Вот они и приехали, стали спрашивать, что же это все-таки за луч света и как такое может быть.

Но там много чего увлекательного было. Крестный ход был позже. Мне понравилось, я оттуда и уезжать не желал. Там все по-другому. Когда я возвратился и поехал в институт «Синергия» в Москву, с которым сотрудничаю, Лобов Вадим, ректор, он как меня увидел, произнес: «Леша, у тебя глаза другие, ты совершенно другой!». И спустя месяц он сам поехал на Афон, так как ему любопытно стало.

– Как раз в то время на Афоне находился Александр Емельяненко. Пересекались с ним?

– Нет, он уже сошел с Афона, а я как раз зашел. Но Саша там был не 10 дней, а еще подольше – около года. У него и борода за этот период времени выросла. Гласили, три топорища сломал, когда дрова рубил. Но ребята ведали, что на очах человек изменялся.

***

– Кто вас одарил прозвищем «Красный скорпион»?

– Просто у меня была нашивка на трусах с изображением скорпиона, мне она нравилась. И здесь еще жители страны восходящего солнца повсевременно повторяли, что у меня стиль боя типичный: я боксирую, боксирую, позже – бах! – один удар – и человек падает. Как от нажимала скорпиона. Добивать не приходилось. И здесь еще гласили, что скорпион сам для себя мешает жить. Он когда прогуливается, может сам себя стукнуть. И я тоже будто бы себя своим жалом бью. Вроде все отлично, могу выигрывать 6 боев попорядку, из их четыре нокаутом, а в конце нужно собраться немножко, а я не могу, мне уже неинтересно ничего. У меня препядствия с самим собой.

– Когда спорт стал приносить для вас средства?

– Когда стал выступать в К-1. Жители страны восходящего солнца умели делать огромное шоу и создавать всем комфортабельные условия. И самолеты были личные, и бизнес-классы, и роллс-ройсы. Все как следует. И, соответственно, это все не за прекрасные глазки. Ну, может и за прекрасные, но это только со стороны фанатов. Они обожали меня, я был очень пользующимся популярностью. Жители страны восходящего солнца же повсевременно перед турнирами опросы делали, узнавали у зрителей, за кого они болеть будут. И я всегда на втором месте шел, сходу после Питера Артса. Устроители лицезрели, что меня обожают, и делали на мне средства: все эти плейстейшены, куколки, майки. Потому тогда мне разрешалось почти все.

– Я отлично представляю, чем занимаются бойцы перед боем. А что вы делаете после поединков?

– Не буду гласить, что я ранее делал после поединков. И так все знают, как мы отдыхали. На сегодня, сперва я иду на службу благодарственную, а позже снова за работу. Трениться нужно, это моя работа, нужно относиться к ней мастерски. Да мне и самому нравится. Ты приходишь, охото кровь погонять. Единственное, я позавчера не выспался. По вторникам у нас всегда аква поло. Там я, Саша Устинов, Вова Задиран. Но это очень тяжело, там же проф спортсмены тренятся. Саша и Вова уже не один год плавают, они привыкли. А без привычки попробуй поплавай полтора часа туда-сюда, плюс борьба за мяч – это тяжело. Если в самом начале у меня броски отличные, то спустя час мне молвят: «Что ты бросаешь, как девченка?». А у меня уже рука отваливается, мне бы просто на воде выдержать. Без привычки это очень суровая нагрузка.

Алексей Игнашов

– Гридин нередко повторяет, что поражение важнее, чем победа. Самое принципиальное поражение в вашей карьере?

– Со мной принципиальное поражение случались не единожды – это когда я сам для себя проигрывал. Когда осознавал, что после соревнования незначительно не так было надо себя вести в почти всех моментах. Это юность была, можно сказать. Я ненормальный стиль жизни вел. Всегда молвят, дескать, да, нужно отдохнуть, был график тяжкий, но по сути это большая ошибка. Ты спортсмен, ты специалист. Отдыхать нужно, но не потому что я. Но с течением времени мне за это пришлось отвечать. Потому мне было очень тяжело конкретно духовно. Я никогда не страшился физической боли. Мы все за столько лет уже к боли привыкли. А вот духовно – да, это тяжело. Я повсевременно повторял для себя: «Ну ты же гласил для себя сколько раз, что больше не будешь, а здесь снова 20 пять».

– Когда вы прилетели из Новейшей Зеландии, Гридин охотно принял вас назад?

– Ну, как-то начали трениться, даже не знаю, охотно это было либо не охотно. Он просто спросил: «Леша, будешь трениться?» Я ответил, что буду. У нас же всегда взаимопонимание было. Ну и трениться нужно.

– Тяжело было возвратиться?

– Не скажу, что просто. Когда ты не тренируешься год, а позже резко начинаешь, то, естественно, это тяжело. Это и психологически тяжело, и на физическом уровне – это все взаимосвязано. Но это было надо пройти. Я помню, 1-ые два месяца тренился сам, по две тренировки в денек, чтоб приобрести форму и позже придти в клуб. Тренился, проклиная все, что я ранее делал некорректно. Вот так, через физику, через духовное, хочешь не хочешь, а пройти это нужно. Господь отдал мне силы, чтоб я сумел биться. Человек без этой силы мог бы свернуть с пути. Естественно, трудиться всегда тяжело, но тяжело тогда, когда ты не в форме. А когда ты что-то заполучил, то уже легче. Тем паче, когда для тебя это нравится. Ну, а верная жизнь, она есть, ее непременно нужно поддерживать, и верить нужно, так как оступиться хоть какой может. Я тоже ранее много кого осуждал, мне много чего не нравилось, а позже бывало, шел и сам поступал так же. Потому тут трудно что-то гласить. Все мы люди, все мы ошибаемся. Но нужно повсевременно биться с этим. Биться и осознавать. А в душе всегда человек соображает, что верно, что некорректно. В каждом человеке есть корректность жития, так как снутри он знает, что такое отлично и что такое плохо. Время от времени он может, естественно, махнуть рукою: «Ай, ну и что, что плохо». А другой произнесет: «Нет, это не «ну и что». Это неправильно». У меня из-за этого «ну и что» все в жизни наперекосяк и пошло. А нужно же себя держать под контролем, тем паче на тебя люди глядят, с тебя берут пример. Вот когда я последний раз боксировал в Греции, ко мне многие ребята подходили и гласили, что для их большая честь выступать на одном турнире со мной. Нужно осознавать, что ты для многих кумир, потому и вести себя нужно соответствующе.

Фото: superboxing.ru, empiremuaythai.com, vk.com

Создатель: Nochka