1хбет приложение для андроид

Пронизывающий рассказ о страсти к игре и борьбе за жизнь.

Фото: из домашнего архива.

Уроженец Гродно Виталий Таращик уже в 21 год в составе «Немана» за сезон дал 17 голевых передач и забил 9 мячей в чемпионате страны. В 2001-м этих характеристик не хватало, чтоб стать главным игроком даже молодежной сборной Беларуси. Все же, Виталий до 30 был на видных ролях в любом клубе высшей лиги, за который выступал. Только последний сезон в «Нафтане» не задался из-за 2-ух перенесенных операций. Не много кто знает, что в тот год Таращик вылечивал рак. Виталий только спустя 5 лет решил открыться и разъяснить, что даже очень томную болезнь можно перебороть. Игорь Петрулевич отправился в Гродно, чтоб слушать подробности главной победы футболиста – победы в битве за жизнь.

– Все началось в июле 2010 года, когда я играл за «Нафтан». Сначала сезона Игорь Ковалевич провозгласил меня капитаном. Но в первом круге пошли ничейки, и я решил дать повязку кому-нибудь из местных. Досталась она Димке Верховцову. А я будто бы уже что-то ощутил…

Мне болело в области паха. С каждым деньком все посильнее, позже нашел уплотнение. Поехал на УЗИ в Гродно. Проверился – произнесли, что ничего ужасного нет. Дескать, такое бывает, обыденное воспаление. Но мне продолжало болеть. Когда был в Новополоцке, супруга опять забила тревогу. Я стал проверяться далее. Диагноз был не самым утешительным. Нашли опухоль. Все-же произносить слово «рак» я не люблю и не желаю. Оно смотрится несколько угрожающе.

Естественно, у меня шок. Возлюбленная супруга Татьяна тогда была совместно со мной. Ей было еще тяжелее. Лично я до конца не понимал, что происходит. Поехал в Боровляны. Там мне сделали контрольный осмотр. Произнесли срочно ложиться в поликлинику на операцию. Очень посодействовал в тот момент Игорь Ковалевич. Конкретно он смог стремительно все организовать. Практически за четыре денька меня уже подготовили к операции. Просто большущее спасибо Ковалевичу. Боюсь представить, что бы со мной было, если б он не помог.

И вот операция изготовлена. После нее я провел ночь с одним дедушкой. У него была уже 4-ая стадия заболевания. Было очень жутко. Он всю ночь стонал. Я совершенно не мог спать. Эта поликлиника, естественно, ужасное место. В общем, желал, чтоб меня выписали. И это сделали уже на 2-ой денек после операции. Тогда посодействовали мои друзья – семья Корытько. Володя и Наташа предоставили квартиру, чтоб я мог ездить в поликлинику на осмотр. Ребята, снова спасибо.

Все это тяжелое время я повторял для себя: «Я буду играть в футбол».

Докторы гласили, что все вроде отлично. Но у меня взяли очередной анализ, чтоб поглядеть, пошли в организм метастазы либо нет. И через неделю позвонили и произнесли, что мне предстоит повторная операция… У меня опять шок. Вся семья в панике. Оказывается, если есть эти метастазы, это очень хреново. Они были обнаружены у меня в лимфоузлах в области спины. В общем, необходимо было готовиться к операции. Карьера так сложилась, что под ножик доктора никогда не ложился. А здесь резко сходу два вмешательства. И такие…

Во время подготовки старался отвлекаться. Ездил на рыбалку, к примеру. Старался не вдаваться в подробности собственной препядствия. Не интересовался степенью тяжести. И вообщем, докторы не стращали. Об финале можно было гласить только после операции. А она проходила тяжело. Мне разрезали, как я говорю, брюхо, доставали все внутренности и чистили… Эта томная операция продолжалась около 2-ух часов. Также мне кололи морфий. После него я даже подняться не мог. Чувство, как будто провалился под землю. Отлично, что супруга приезжала поддержать. Это я на данный момент вспоминаю и думаю, что ничего сложного не было. А тогда как будто находился в каком-то космосе. Не устаю благодарить возлюбленную, которая всегда была со мной в это время.

Наверняка, без сильной поддержки я бы и не выбрался. Но я ощущал ее практически отовсюду. Родственники повсевременно были рядом. Позже и команда посодействовала. Ребята из «Нафтана» собрали определенную сумму. При всем этом я не очень афишировал свою болезнь.  

Также Саня Сулима предлагал стремительно собрать средства на операцию в Израиле. Я был ему очень признателен, но отказался. В этом не было смысла. В Беларуси такие операции тоже делают хорошо.

Все это тяжелое время я повторял для себя: «Я буду играть в футбол». Я даже не собирался заканчивать. Хотя глубоко в подсознании проскакивала идея: неуж-то моя карьера оборвалась? Но я всегда веровал, что вернусь.

Хотя операции – это не самое сложное. Мне еще предстояло три курса химиотерапии. 1-ый состоял из того, что в течение недели каждый денек мне вкалывали наисильнейший хим раствор. Уже на третий-четвертый денек я вообщем ничего не мог есть. Когда чуял запах копчености, меня просто воротило. Даже не могу передать словами те чувства. Думаю, их лучше никому не знать и не испытывать.

Как я уже произнес, предстояло три таких курса. После 2-ух доктор обнадежил: «Если будешь играть в футбол, интенсивно заниматься спортом, то в третьей химии нет необходимости». Я решительно гласил, что буду.  И так скинул 10 кг из-за этой химии. Супруга гласила, что еще около года от меня веяло запахом  поликлиники. Еще бы, химикаты очень длительно выходили из организма.

Возвратившись в команду, просто посиживать в припасе было в кайф

Пройдя через это, нельзя утверждать, что точно все будет отлично, ведь до конца не излечиваешься. Я всегда веровал в наилучшее. Никогда не загонялся. Старался тихо реагировать на происходящее. Наверняка, не понимал весь масштаб трудности. Это на данный момент вижу и знаю, что люди погибают от таковой заболевания. А тогда даже об этом не задумывался. Отвлекался. То на рыбалку съезжу, то туи на даче посажу, то с друзьями встречусь. Они тоже очень помогали. Делали все, чтоб я не уходил в себя. Поддерживали, как могли. У меня не хватает слов благодарности. В особенности гродненским ребятам, с которыми вкупе рос и которые делали все, лишь бы я выбрался. К примеру, мой неплохой друг Дима Ровнейко повсевременно навещал меня. Ни на денек не кидал. Помогал по хоть какой мелочи. И Олег Радушко тоже старался, как мог. Он нередко звонил сильному спецу в Данию, говорил историю моей заболевания. Советовался, как лучше. Еще повсевременно общался с Виталиком Надиевским. Тоже мой неплохой дружище, с которым на данный момент работаем вкупе. Я больше всего боюсь еще кого-либо запамятовать. Просто было сильно много людей, которые полностью от всей души помогали.

Родные так вообщем очень переживали, поддерживали. Мать ставила свечи в костеле. Повсевременно молилась. Отец старался при мне эмоции не проявлять, но я точно знал, что ему было неописуемо тяжело принимать эту новость. Я каждой клеточкой собственного организма ощущал их поддержку. И, естественно, супруга. Мы с ней ездили по святым местам. Молились. Верили в наилучшее. Убежден, что один я бы не выдержал, а вкупе мы одолели.

И вот через четыре месяца этих ужасов я вышел на поле… Приехал на базу в Новополоцк, а у команды была пробежка три километра. Я побежал совместно с ней. И просто испытал самое истинное счастье, ведь я бегу, я могу…

А когда вышел на поле в составе дубля «Нафтана»,  просто не веровал, что это я играю в футбол. Я бегу, я бью по мячу. Это самый реальный кайф. Я так желал играть. Время от времени спрашивал сам себя: «Неужели я на данный момент вправду играю в футбол?» Это непередаваемые чувства. Ведь три месяца вспять не осознавал, буду ли я жить. Оказывается: буду. Да еще буду играть в футбол.

Я работал с командой. Планомерно вошел в сезон. Хотя докторы предсказывали, что в наилучшем случае начну через год. Но гласили, что играть, в принципе, можно. Правда, не верили, что я смогу. Тренеры тоже страшились. Но я был настойчив: буду – и точка.

Желание было просто запредельное. Когда попал в заявку на игру высшей лиги, хотелось летать. Просто посиживать в припасе было в кайф. Повсевременно посматривал голодными очами на тренера. Ковалевич подбадривал: «Ну, может на 10 минут выпущу». Когда он это произнес, у меня какое-то странноватое чувство появилось. Будто бы мне предстояло выйти на футбольное поле 1-ый раз в жзни. В конечном итоге за три матча так и не нашлось подходящего варианта для выхода. Но я и не расстроился. Даже просто причастность к команде высшей лиги для меня очень почти все значила.

После сезона-2010 у меня появился вариант с «Днепром». Я поехал совместно с могилевчанами на сбор в Турцию. У нас был товарищеский матч с «АИКом». Эту игру до сего времени не забуду. Мы выиграли 1:0, и я провел настоящий матч. Тогда сообразил, что вправду могу играть. Не знаю, что пошевелил мозгами тренер, но мне мои деяния очень приглянулись. Просто я сам для себя обосновал самое главное: могу играть в футбол на высочайшем уровне.

Естественно, тот сезон с «Днепром» вышел мало смятым. Провел только половину матчей и команда вылетела в первую лигу. Ну и я был уже не тот игрок, что ранее.  Мне кажется, меня в принципе страшились приглашать. В 30 лет выпал на полгода. Да к тому же такая томная болезнь… Не каждый тренер доверится такому парню. В «Днепре» поверил Андрей Викторович Скоробогатько, за что ему спасибо. Так я провел настоящий сезон в высшей лиге. Он точно отличался от всех прошлых. Это было истинное возвращение.

Позже еще мог поиграть в Польше. Туда приглашал друг Олег Радушко, с которым мы через почти все прошли. Он не побоялся позвать меня после этих томных операций, хотя даже на сто процентов здоровых иноземцев в Польше не обожают. Олег же настаивал на собственной просьбе. Но я сломал палец на ноге… Не вышло стать легионером. Вообщем, я желал просто играть в футбол, потому избрал «Лиду». Провел там два года. Во 2-м сезоне мы заняли 4-ое место. То, что нужно для футболиста, который завершает карьеру. Так вышло, что во 2-ой половине сезона я выходил лишь на подмену для усиления. Но у меня выходило, и это устраивало. За 30 минут успевал заработать очки: забить либо дать голевой пас. Мне понравилось в Лиде. Нам, футбольным старичкам, доверяли. И мы от всей души выкладывались на поле. Я бы остался еще на сезон. Но позже позвонил Дима Борисейко из «Немана», предложил стать тренером дубля. Я с наслаждением согласился, ведь как раз уже обучался на тренерскую категорию B.

Даже очень томную болезнь можно преодолеть. Главное: веровать и очень желать

В 1-ые два года после заболевания, если в организме появлялся хоть некий воспалительный процесс, то в моей проблемной области тоже поднывало.  Я сходу шел проверяться. Докторы заверяли, что все нормально. Дескать, не переживай, это от воспаления.

Если быть откровенным, это супруга принуждает смотреть за собой. Она большая умница. Я так очень за себя не переживаю, хотя понимаю, что пережил ужасную болезнь. При всем этом мне, грубо говоря, подфартило. У меня был сигнал: болело в этом месте. Вообщем, когда живешь, на рак не очень обращаешь внимания. А когда сам проходишь через это, начинаешь замечать, как люди рядом погибают. Вот жила популярная Жанна Фриске, захворала – и не выручили. Есть неплохой пример: Лэнс Армстронг. У него была ситуация еще ужаснее, чем у меня. Метастазы пошли далее, чем в лимфоузлы, – в голову. Но он выжил.

Так и я. Радуюсь жизни, воспитываю 2-ух деток. Могу даже третьего завести. Да, каждый год езжу на проверку. Стою на учете. Все-же моя болезнь – очень непростая штука… Неважно какая болезнь неприятна, а эта вдвойне. В данном случае даже до 2-ух не считают. Людей просто подкашивает.

Я уточнял у докторов, отчего такое может произойти. Знаю точно, что не от удара. Как-то само по себе… Здесь может быть много обстоятельств. По сути, никто из нас не застрахован… Я никогда не задумывался, что это может меня коснуться. 1-ая идея после диагноза: неуж-то конкретно я? Видишь, жизнь такая штука, что да… Конкретно я. Конкретно со мной…

Честно говоря, я никогда особо не распространялся на тему заболевания. Если спрашивали, то говорил. Но многие смущались заводить таковой разговор. Сам не афишировал. Я этим никогда не «пиарился». Это такое дело, которое не охото еще раз вспоминать… Стараюсь о заболевания вообщем не мыслить и жить далее. Я просто желаю сказать, что даже очень томную болезнь можно преодолеть. Главное: веровать и очень желать. Веровать и желать.