1 икс бет войти

Носительница бронзы Пекина-2008 Глафира Мартинович – не обычная спортсменка. Завершив полностью успешную гимнастическую карьеру, она пошла не в депутаты, не в НОК либо БФСО «Динамо», не в супруги предпринимателя, а в очень престижный и очень тяжелый медуниверситет, чтоб получить специальность дантиста. И уже 2-ой год Глафира Сергеевна, как ее именуют коллеги, ставит пломбы, удаляет камешки и ведет войну с кариесом в 39-й медицинской больнице Минска. О том, почему ей так нравится вылечивать зубы, как гимнастика закалила нрав и почему врачи – финансово незащищенные люди, Глафира тщательно поведала Тарасу Щирому.

«В кабинете стоматолога рыдают все – и дамы, и мужчины»

Скользким и ветреным декабрьским деньком мы встречаемся в малеханькой кофейне практически в 3-х шагах от станции метро «Малиновка». Улыбчивый дантист только что освободилась после шестичасовой рабочей смены, глядит меню и заказывает зеленоватый чай.

– Почему зеленоватый?

Нравится. Ну и он полезнее темного чая и кофе, от которых темнеет зубная эмаль. Но ужаснее зубам становится от сладкого, от всего того, что содержит сахар. Пирожное, естественно, скушать можно, но после чего сходу стоит почистить зубы.

– Знаешь, не лицезрел я, чтоб в кафе приходили со щеткой.

– Я тоже не ношу с собой щетку, но нередко использую зубную пенку, которая расщепляет мельчайшие организмы. Всегда беру ее с собой. Но я все равно лакомка. Могла в детстве тихо сладким позавтракать, пообедать и поужинать. Я в неограниченном количестве «лопала» желатинки «Харибо» в форме мишек и бутылочек с «Кока-Колой». Фактически все средства, которые мне давали предки на соревнования, растрачивала на сладости и домой обычно привозила большой мешок с конфетами. А еще я была без разума от маминых пасхальных булок с изюмом, маком и корицей. В 16 лет я попала во взрослую сборную, и все это обжорство пришлось закончить. Мы должны были быть худенькими. Ну а на четвертом курсе мед института я кардинально изменила отношение к собственному здоровью. Даже начала родителей корить за то, что меня впору не водили к дантисту. Сейчас заставляю всех родственников смотреть за собой, посещать стоматолога. Кстати, в большинстве случаев они прогуливаются вылечивать зубы ко мне. Пока никто не сетовал. Все уходили домой без слез 🙂

– А кто у тебя на приеме был сейчас?

– Довольно размеренные люди. Естественно, за 6 часов время от времени приходится принять 12 пациентов, посреди которых встречаются различные личности. Но со мной, честно скажу, лучше не вести войну. Не люблю, когда мне начинают указывать, обращаются с каким-то наездом. Приходится разъяснять таким клиентам, что я их не звала. Это они пришли за помощью. Я никогда никого из кабинета за грубость не выгоняла, но ко мне приходили мужчины с перегаром. В один прекрасный момент заявился юноша, по поведению которого было видно, что он, вероятнее всего, одурманенный.

– Как это смотрелось?

– Он гласил, что у него болит все, но трудно было найти, что конкретно. Смотрелся человек очень удивительно. В конечном итоге выслали его в поликлинику. А не так давно с родителями пришел ребенок, который вел себя на психическом уровне неадекватно. Ему удалили зуб, и он начал орать от боли, ползать по полу. С 5-ого этажа спускался по лестнице на карачках. Как позже выяснилось, перед посещением доктора мальчишка поспорил с матерью на 500 баксов, что ему будет больно. Кто знает, может, потому он так нервничал. Всякое бывает.

В кабинете стоматолога рыдают все – и дамы, и мужчины. Кто-то вообщем в кресле дремлет. А один мужик даже храпел. Было очень забавно, но я его не будила. Он ничего так и не увидел. Чувственно визит к дантисту воспринимают полностью все. Как ведали предки, я в детстве так кричала на приеме у зубного, что слышал весь район.

– Как можно было после такового грезить стать дантистом?

– Сама не знаю. Но моя мать очень желала, чтоб в нашей семье был медик. Она когда-то сама желала стать доктором, но в конечном итоге закончила БНТУ и на данный момент работает бухгалтером. Ну а в детстве я играла во доктора с мягенькими куколками, делала им уколы, выжимала их и все поновой повторяла. А позже я как-то призналась, что желаю стать стоматологом. Мать взяла это на заметку. Но все свободное время я начала посвящать спорту. И это притом, что мать считала художественную гимнастику обычным хобби, каким-то увлечением.

Кстати, в гимнастику я попала не сходу. Какое-то время занималась народными и эстрадными танцами во Дворце деток и молодежи. Но мне в один прекрасный момент произнесли, что необходимо сделать лучше растяжку. Мои предки люди исполнительные. Нужно – означает, нужно. В конечном итоге завели меня подтянуть растяжку в спорткомплекс “Динамо” по улице Даумана. Один тренер от меня отказался, а вот Элона Осядовская в свою группу приняла. Многие девченки уже в 6 лет желали стать олимпийскими чемпионами, а я призналась, что желаю быть стоматологом… Потихонечку начала втягиваться, мне понравилось, и танцам пришел конец. Растяжку мне тогда, естественно, подтянули, но когда меня растягивали, я орала громче всех.

– Как это происходит?

– Мне казалось, что ничего ужаснее быть не может. Я была прыгучая, но не гибкая. Растягивали меня довольно агрессивно. Одну ногу ложили на один стульчик, вторую – на другой. Находясь в таком положении, я должна была коснуться попкой пола. И так было на каждой тренировке. Боль невыносимая. Это можно сопоставить с долгим и мучительным исцелением зубов, когда повсевременно давят на одно нездоровое место. Растягивали и других девченок, но мне казалось, что мне больнее всех. Самое увлекательное, что я все очень стремительно запамятовал и на последующий денек с новым желанием шла на тренировку. Но такое жесткое отношение тренеров к детям – это нормально. В таком возрасте – а мне было лет семь – тренер должен прививать дисциплину. Быть малость садистом. И тогда итог будет. Я к этому относилась расслабленно. Папа по детству меня время от времени ремнем наказывал. В конце концов, я его просто прятала под диванчик. Но ничего ужасного. Вредная я была, заслуживала.

Спорт мне никогда просто не давался. На одном дыхании я ничего сделать не могла. Я обожала гимнастику, но многие вещи мною производились мучительно, через боль. У нас было сильно много профессиональных девченок, но большая часть из их до Олимпиады не дошли. Кто-то травму получил, перегорел, а кто-то просто не оправдал надежд.

– А Любовь Черкашина?

– Она трудоголик. Ей тоже тяжело было. Мы с ней вкупе начинали выступать. Совместно участвовали на юниорском чемпионате Европы в Женеве в 2001-м. Но позже она возвратилась к родителям, первому тренеру в Брест. И ей пришлось хорошо потрудиться, чтоб снова возвратиться вспять в Минск, отыскать для себя тренера. Попахать в проф спорте должен каждый. Просто кому-то везет меньше, а кому-то больше. Я ведь не просто так в сборную попала. За год до Олимпиады в Афинах  у нас был отбор. Из сборной из-за травмы выпал один человек и кто-то был должен его поменять. На место претендовало 6-7 гимнасток. По итогу в сборной оказалась я. На тот момент я уже обучалась в РУОРе и вполне отдавалась спорту. У нас раз в день были две тренировки, которые в общей трудности занимали восемь часов.

– Какие-то неописуемые условия.

– Так тренится сборная страны по художественной гимнастике. Это для тебя не футболисты. И я даже не знаю, с чем можно сопоставить наши занятия. Мне кажется, художественная гимнастика – это некий армейский вид спорта. Во время первой тренировки мы бегали, разогревали мускулы, занимались хореографией, работали с предметами. Во время 2-ой все повторялось. Со стороны, наверняка, это смотрелось монотонно. Я была крепкой девчонкой, но когда ворачивалась домой, падала на кровать и засыпала. И тут дело даже не в Татьяне Евгеньевне Ненашевой и Ире Юрьевне Лепарской, которые тренировали и тренируют сборную. Все дело в системе подготовки: если она дает итог, то все делается верно. Я, если честно, психовала. Просто могла запустить каким-либо предметом в стену, но стремительно успокаивалась и продолжала работу.

Свободного времени у нас вообщем не было. Вполне отдавались спорту. Естественно, мы могли сходить на дискотеку, но это было очень изредка. Правда, в один прекрасный момент, не помню уже перед какими стартами, мы решили посетить в ночной клуб. Нам было здорово. Но дело в том, что улетали в 3:00. Мы возвратились на базу, быстренько переоделись, собрались и поехали в аэропорт. Спали уже в самолете. Что любопытно, никто о нашем походе так и не вызнал.

Все девчонки жили в общежитии РУОРа в районе Уручья. Я, минчанка, там никогда не жила, но было так любопытно поглядеть за жизнью других. Они ничего не устраивали, но были свободные, без внимания родителей. Хотя за девчонками наблюдали, и если что-то было не так, докладывали тренерам.

– Кто вас сдавал?

– Бабушки-вахтерши, которые на входе посиживали. Вот они наблюдали за нами. Тренеры, как мне кажется, делали это меньше. Они понимали, что и нам тоже расслабиться охото.

«Думаю, армия полегче, чем наши тренировки»

– А мужчин кто отгонял?

– Сами. Ну и подкатить к нам было очень трудно. Мы всегда проводили в зале. Но в общаге жили футболисты, вот они с девчатами знакомились. Меж ними даже образовалось несколько пар. Но как все это происходило, я не знаю. До определенного возраста мы были очень зажатыми. И общение в большинстве случаев состояло из «привет» и «пока». Мы тогда были в гимнастику влюблены. Все другое уходило на 2-ой план. Все отлично понимали, что если добьемся собственного в спорте, отлично выступим на Олимпиаде, то и в жизни все будет отлично. Времени на какие-то дела тогда реально не было.

Перед Афинами мы просто глупо тренировались и гоняли собственный организм. Один денек нашего сбора в Раубичах состоял из длинноватой тренировки. Пробуждались, бегали кросс, ехали в спорткомплекс на Даумана и после 7 вечера приезжали назад. До 9 вечера у нас было свободное время, а позже ложились спать. Я рыдала, звонила родителям и гласила, что больше так не могу. Даже не знаю, с чем эти условия сопоставить. Но, я думаю, что в армии все-же полегче. В Грецию мы прилетели в месяц до начала Игр. После чего я сообразила, что на огромные соревнования так рано приезжать не стоит. Можно просто перегореть. Никто из спортсменов еще не приехал, а ты уже на месте. И пашешь, пашешь, пашешь… Когда ты приезжаешь за неделю, тебя уже сама атмосфера заводит. А так мы работали на износ. Было время, когда у меня очень болели руки. Я стонала и через боль поднимала их, чтоб хоть что-то сделать. На той Олимпиаде мы заняли 4-ое место в групповых упражнениях, а я в 15 лет стала самой юный спортсменкой Олимпийских игр. Но уже не чувствовала себя ребенком. Вся эта работа стремительно сделала из нас взрослых.

Что любопытно, в Пекине через четыре года мне было труднее не на физическом уровне, а психологически. Я ведь такая самоедка, многого страшилась. На пьедестал обычно претендуют семь команд. Если ты сделала все чисто, это не значит, что ты будешь с медалью. Я заблаговременно знала, что для меня это последние Игры, и накручивала себя, беспокоилась, что что-то может помешать взять заслуги. Ехала в Пекин незначительно опустошенной.

– Вас судьи «убивали»?

– Судейство в художественной гимнастике несправедливо. Ранее пьедестал распределялся более-менее корректно. И на каждой Олимпиаде различные команды занимали первое-второе места. А на данный момент у нас Наша родина несгибаемая. Даже если кое-где россиянки допустят ошибку, все равно будут первыми. Из-за этого грустно. После первого денька в Пекине мы были первыми. Во 2-ой денек допустили погрешность, откатились на третье место, а Наша родина с ошибкой вдруг стала первой, Китай – вторым. Время от времени складывается чувство, что все это нечестно. Вот очередной пример. В Рио очень классно выступила Испания, претендовала на золото, но Наша родина все равно с ошибкой стала фаворитом. Нам всегда гласили: если ты хочешь медаль, то должен выступить чисто. К Рф это почему-либо не относится.

– Кто-то оспаривал решение арбитров?

– Это делала сборная Украины. Эта команда всегда выступала хорошо. Но из-за высочайшей конкуренции на их внимания не направляли, отсеивали. Через протесты они пробовали обосновать всем, что не ужаснее других, заслуживают наилучшего дела. В Пекине на бронзу в личных соревнованиях претендовала россиянка Капранова и украинка Бессонова. После 1-го из упражнений Бессоновой поставили низкую оценку, она завелась, начала спорить с арбитрами. И Бессонова практически вырвала свою бронзовую медаль. К огорчению, из-за всего этого спорт преобразуется в какую-то коммерцию. Кто-то таким макаром решает свои вопросы, не задумываясь о том, что есть другие люди, которые честно готовились, тренировались. Мы никогда не были обеспеченными, но всего добивались через собственный труд. Кстати, бронза Пекина для меня как золото. Думаю, если б я захватила другую медаль, ничего бы в моем восприятии заслуги не поменялось.

Что было сходу после Олимпиады?

Очередной старт, после которого я в 19 лет окончила профессиональную карьеру. Получила 35 тыщ баксов призовых за «бронзу». Лежала дома на кровати и ничего не делала. Это было мое любимое занятие. Я утомилась от спорта. Он все желание заниматься им далее из меня высосал. А позже мне предки произнесли, дескать, хватит лежать, вставай и готовься к поступлению. При этом предки были категорически против того, чтоб я поступала в БГУФК.

«Люди приходят ко мне с нехорошими зубами, а я делаю из их конфетку»

– Правда, что ты могла уехать тренировать в США?

– Да, к собственной подружке. Но что-то не срослось, предки не отпустили. Страшились, что я там останусь. Тогда решила, что буду получать образование. Папа и мать очень желали, чтоб я что-то делала руками. В конечном итоге мне предложили поступать на дантиста. Я сначала не желала. Мне было очень трудно переключиться со спорта на медицину. Казалось, я схожу с разума. Даже похудела от стресса. В конечном итоге зачислили меня на платное обучение, на которое издержала приблизительно половину премии за олимпийскую медаль. Когда объявляли всех поступивших, окрестили мою фамилию, добавив, что являюсь призеркой Олимпиады. Все начали рукоплескать. Мне было так неудобно.

– Почему?

– Просто я не могу сопоставить свои спортивные заслуги с тем, что делают врачи. Они за нашу жизнь отвечают, что является самым ценным для нас. Вкладывают в это свою душу, умение. Докторы заслуживают очень многого.

Меня, естественно, в институте никто не знал. Мне вообщем показалось, что врачи, наиумнейшие люди, спортом не увлекаются. В особенности гимнастикой. Они погружены в медицину. Как-то педагоги физкультуры меня желали подтянуть к каким-то соревнованиям, но я наотрез отказалась. Произнесла, что сюда обучаться пришла, а не спортом заниматься. Просто спорт стал для меня прошлым днем. Мне хотелось жить обыкновенной жизнью, получать познания, не ворачиваясь вспять.

– Что о твоей новейшей работе гласили подружки-гимнастки?

– Не знаю, с ними не общалась. На данный момент некие, правда, приводят ко мне собственных деток, но многие контакты остались в прошедшем. Хотя я время от времени хожу на соревнования, общаюсь с тренерами, но все равно это уже не то, что было ранее. Я открыла впереди себя новый мир, которого ранее не знала, появилось много свободного времени. Я наконец могла выспаться. В конечном итоге стала заниматься делом, от которого получаю наслаждение.

– Вот скажи, какое наслаждение можно получать от удаления зубов?

А какое наслаждение получают от вышивания крестиком и вязания?

– Дамы от этого получают эстетическое удовольствие.

Вот и я его получаю. Люди приходят ко мне с нехорошими зубами, а я делаю из их конфетку. Так что моя новенькая профессия тоже довольно творческая. И мне она увлекательна.

– И как оплачивается это творчество?

– Работу дантиста могли бы оплачивать лучше. Ранее, когда подрабатывала в личной поликлинике, зарабатывала более-менее. На данный момент нам такую практику воспретили. По зарплатам к Минздраву огромные вопросы. Хотелось бы, чтоб на эту делему направили внимание. Все-же профессия нелегкая, принципиальная, и врачи должны за собственный труд получать адекватные средства. Я ведь была в спорте, знаю, сколько получают спортсмены. Докторы зарабатывают в разы меньше. Но все двинется с места только тогда, когда власть направит на эту делему внимание.

– У нас многие недовольны работой докторов.

– Знаю, сталкивалась с этим. Но пациенты тоже ведут себя жестко. Доктор ведь тоже не застрахован. И ошибки докторы тоже допускают. Может быть, из-за собственной вялости. Но с почтением относиться к их труду необходимо в любом случае.

– Какой ты видишь себя через пару лет?

– Вижу себя супругой и матерью. Многие из моих подружек по сборной уже обзавелись семьями. На карьеру дальние планы строить не желаю. В спорте я тоже не ставила впереди себя каких-либо сверхзадач. Я просто делала свою работу, получала от этого наслаждение и в конечном итоге захватила медаль. Прямо на данный момент мне любопытно вылечивать зубы. И это для меня главное.

ФОТО: Юлия Волчек, minsknews.by, sporteducation.by, minsksport.by, из личного архива Глафиры Мартинович.